В главных героях - Мэкки-Нож, но это вовсе не пьеса Бертольда Брехта. В афише черным по белому написано: "Опера нищих", но ниже уточняется: "Не опера". Театр - Нижегородский драматический, но на сцене все-таки поют. Такую парадоксальную постановку главного режиссера драмы Вадима Данцигера впервые можно будет увидеть 22 апреля. Но Ленин ни при чем.
В поисках жанра
- Труппа у нас музыкальная, артисты и поют, и хорошо двигаются. Немного обидно, что давно не было возможности блеснуть такими талантами, - рассказывает режиссер.
- Почему вы взяли для постановки не знаменитую "Трехгрошовую оперу" Брехта, а более раннюю версию этой истории - пьесу Джона Гея, английского комедиографа XVIII века?
- Изначально я думал: а не замахнуться ли нам на Брехта? Ведь он очень сильно переработал исходный материал. Но, во-первых, пьеса оказалась недосягаема из-за ситуации с авторскими правами - наш театр ее бы не потянул. Во-вторых, пьеса Гея чем-то интереснее: она реже ставится, там нет канонов для постановки. Это два разных равноценных текста, которые объединяет только имя главного героя и схожее начало. Можно сказать, что у Брехта пьеса более политическая, а у Гея - социальная.
- Говорят, композитор Михаил Хейфец написал для спектакля едва ли не 40 музыкальных номеров.
- Да, уже почти сорок. У нас будут не зонги, как у Брехта, а сонги, которые мы написали заново. Фактически всю музыку мы создавали с нуля. Тексты автора сопровождались популярными мелодиями того времени. Принципиально важно то, что все артисты поют "живьем".
- Тем не менее жанр спектакля определен как "не опера". Почему?
- Жанр определить сложно - мы живем в эпоху эклектики. Это не мюзикл, не музыкально-драматический театр и уж точно не опера. Мы предупреждаем об этом в афише, чтобы кто-нибудь случайно не пришел на "Оперу нищих" именно как на оперу. Мы не стали называть спектакль и комедией, потому что я люблю честную рекламу и не хочу таким образом завлекать зрителя. Он должен знать, на что идет.
- Почему вы взяли для постановки не знаменитую "Трехгрошовую оперу" Брехта, а более раннюю версию этой истории - пьесу Джона Гея, английского комедиографа XVIII века?
- Изначально я думал: а не замахнуться ли нам на Брехта? Ведь он очень сильно переработал исходный материал. Но, во-первых, пьеса оказалась недосягаема из-за ситуации с авторскими правами - наш театр ее бы не потянул. Во-вторых, пьеса Гея чем-то интереснее: она реже ставится, там нет канонов для постановки. Это два разных равноценных текста, которые объединяет только имя главного героя и схожее начало. Можно сказать, что у Брехта пьеса более политическая, а у Гея - социальная.
- Говорят, композитор Михаил Хейфец написал для спектакля едва ли не 40 музыкальных номеров.
- Да, уже почти сорок. У нас будут не зонги, как у Брехта, а сонги, которые мы написали заново. Фактически всю музыку мы создавали с нуля. Тексты автора сопровождались популярными мелодиями того времени. Принципиально важно то, что все артисты поют "живьем".
- Тем не менее жанр спектакля определен как "не опера". Почему?
- Жанр определить сложно - мы живем в эпоху эклектики. Это не мюзикл, не музыкально-драматический театр и уж точно не опера. Мы предупреждаем об этом в афише, чтобы кто-нибудь случайно не пришел на "Оперу нищих" именно как на оперу. Мы не стали называть спектакль и комедией, потому что я люблю честную рекламу и не хочу таким образом завлекать зрителя. Он должен знать, на что идет.
Без положительных героев
- Расскажите о занятых в спектакле артистах.
- Проще назвать тех, кто не задействован, потому что спектакль очень многолюдный, там больше половины труппы. Я старался "допридумать", "распушить" даже небольшие роли. Второстепенных героев у нас нет. Но Мэкки-Ножа играет Александр Сучков, мистера Пичема - Сергей Блохин.
- Оформление спектакля привязано ко времени написания пьесы или нет?
- Нет, у нас нет привязки ко времени. Мы определяем визуальную стилистику спектакля как "истлевший гламур". Хотелось похулиганить, потому что мы соскучились по ярким формам. Решили поразмышлять о жизни с юмором, сарказмом и даже цинизмом. Декорацией у нас будет трансформер, а на заднике появятся подлинные английские гравюры XVIII века.
- Но социальная тематика созвучна нашему времени?
- Конечно. Сказать, что главный герой спектакля - криминал, значит, ничего не сказать. Там все - воры и проститутки. Нет положительных героев. Нет тех, кто спасает мир. Автор лишает пьесу общепринятых человеческих ценностей - таких как долг, честь, любовь. Хотя герои об этих понятиях много говорят. Это такая антиутопия, мир английской сатиры XVIII века, но параллель с нашим временем, по-моему, очень точная.
- Проще назвать тех, кто не задействован, потому что спектакль очень многолюдный, там больше половины труппы. Я старался "допридумать", "распушить" даже небольшие роли. Второстепенных героев у нас нет. Но Мэкки-Ножа играет Александр Сучков, мистера Пичема - Сергей Блохин.
- Оформление спектакля привязано ко времени написания пьесы или нет?
- Нет, у нас нет привязки ко времени. Мы определяем визуальную стилистику спектакля как "истлевший гламур". Хотелось похулиганить, потому что мы соскучились по ярким формам. Решили поразмышлять о жизни с юмором, сарказмом и даже цинизмом. Декорацией у нас будет трансформер, а на заднике появятся подлинные английские гравюры XVIII века.
- Но социальная тематика созвучна нашему времени?
- Конечно. Сказать, что главный герой спектакля - криминал, значит, ничего не сказать. Там все - воры и проститутки. Нет положительных героев. Нет тех, кто спасает мир. Автор лишает пьесу общепринятых человеческих ценностей - таких как долг, честь, любовь. Хотя герои об этих понятиях много говорят. Это такая антиутопия, мир английской сатиры XVIII века, но параллель с нашим временем, по-моему, очень точная.
Ольга ГОРНОВА. Фото предоставлено театром драмы.
