Пришел солдат с фронта…
Не про войну, но тоже о важном
К семидесятилетию Победы нижегородский театр драмы выпускает долгожданную премьеру - «Отпуск по ранению» по повести писателя фронтовика Вячеслава Кондратьева.
Спектакль, как ни удивительно, не «про войну». Об этом в один голос говорят постановщики.
«Мы говорим о внутреннем выборе человека, о том, куда применить себя: на растительную жизнь или на поступочно-созидательную? Война – лишь индикатор, момент преломления. Либо ты идешь жертвовать собой и тратить свою жизнь на других людей либо никуда не идешь, потому что очень хочется жить. Это тем более актуально сейчас в нашей стране», - говорит режиссер-постановщик спектакля Ирина Зубжицкая (Санкт-Петербург). Ее работы хорошо известны, в частности, завсегдатаям академдрамы: она поставила «Мотылек», «Свидание в предместье», «Странная миссис Сэвидж» и «Не такой, как все», а также плодотворно работала с Нижегородским частным театром «Zоопарк».
В постановке задействован расширенный актерский состав – практически вся труппа плюс студенты театрального училища и студенты консерватории. Между тем никаких батальных многофигурных сцен, в общем, нет. Действие организовано необычно: главный герой приходит домой и на него наваливается иная жизнь. События и люди идут к герою, и получается камерная, личная история, показанная масштабно. Так поясняет, одновременно интригуя, Ирина Зубжицкая и, еще чуть приоткрывая интригу, упоминает про стены-экраны.
О чем спектакль? Май сорок второго года, фашисты уже отброшены за Ржев. Юный боец получает отпуск на полтора месяца и возвращается с передовой в Москву. Домой. Как оказалось, в принципиально иную жизнь, которую он добровольно оставил, уйдя на фронт. «В сытое безвременье», - говорит Ирина Зубжицкая. - Я против сытости и равнодушия, которые нахожу сегодня в людях в достаточно большом количестве… и в себе тоже. Меня это пугает. Кондратьев пишет и об этом, и все это актуально и сейчас».
Контраст главного героя с окружающим миром подчеркивается и музыкальными средствами.
- Зритель услышит примерно то же, что звучало в сорок втором году, - рассказывает режиссер. - Радио включено постоянно, потому что ждали сигналов тревоги, в эфире - Чайковский, Левитан, патриотические песни. Тема главного героя – единственная взятая из другого времени, это композиция «Таял» группы «Ауцкцыон». Все остальное, в том числе «Сулико» – песни военных лет, написанные до сорок второго года. Песни, победные по настроению, возникли после сорок третьего, а до того времени люди были ошарашены, пытались спастись. В стране не хватало оружия: шли на врага с голыми руками, брали массой. Один бежит с автоматом, другой бежит рядом, чтобы, когда его товарищ упадет, взять оружие и бежать дальше. Распутица дикая: танками раздолбили все дороги, даже танки не проходят, и мужики тащили на себе пушки по бесконечному полю грязи… В Москве был ужас, форменный ужас, просто кольцо не было закрыто, и потому - чуть получше, чем в Ленинграде, но голод, разруха, бомбили постоянно, и люди шептали: нет, мы будем жить вопреки всему этому. И моментально выплыло наверх огромное количество человеческого мусора. И в это приходит молодой, честный парень, и сразу попадает в ресторан, где пируют жирные чиновники, которые на войну не попали.
Наряду с историческими песнями имеет место и исторический костюм. Художник-постановщик Алексей Уланов (Санкт-Петербург) обещает: будут и прически-«баранки», и платья в горошек, и туфельки, одетые на носочки. Вот только оказалось, что сшить одежду такую же, как в военное время, оказалось невозможно – хотя бы потому, что сейчас больше не производят такие ткани. «Сапог нет того образца. Просто – нет, - разводит руками Ирина Зубжицкая. - Материалов нет, специалистов нет. И за тканями надо ехать в Англию, потому что там их еще где-то производят. Где взять фактуру устаревшую? Ищем, смотрим, выпрашиваем. Ватник зеленый найти проблема. Мы нашли один настоящий, с подкладкой в синий цветочек… Опять же, гимнастерки. Реформа сорок третьего года изменила военную форму. А у нас в спектакле до реформы еще семь месяцев, но сейчас форма старого образца практически исчезла». Впрочем, есть на сцене подлинные предметы – например, настоящая зингеровская ножная швейная машинка, предоставленная директором театра Борисом Кайновым.
Кстати, при том что возрастной маркер премьеры - «12+», спектакль все же больше адресован взрослым.
Ирина Зубжицкая:
- В спектакле нет ничего «такого» что нельзя было бы смотреть детям от 12 лет, но не каждый двенадцатилетний ребенок сможет высидеть, понять и взять. Это все равно как дать в руки подростку книгу и сказать: «Деточка, это – Достоевский! Читай!». Ребенок откроет книгу и сразу же ее закроет, несмотря на то, что Достоевский, разумеется, прекрасен. Да, есть дети, которые приучены к такому театру. Но в целом, по содержанию, спектакль взрослый.
- Это просто надо лично увидеть, - говорит директор театра Борис Кайнов. – Прожить, прочувствовать нутром некоторые вещи вместе с героями. В любом случае, мы надеемся, что спектакль состоится, и каждый зритель выйдет с каким-то вновь обретенным багажом.
Премьерные показы спектакля «Отпуск по ранению» состоятся 7, 9 и 10 мая.
Кстати
О нижегородском (тогда – горьковском) драмтеатре и его сотрудниках в годы Великой Отечественной войны рассказывает выставка в фойе второго этажа. В экспозиции - фотографии, подлинные документы, вырезки из газет; перед внимательными вдумчивыми зрителями разворачивается поистине драматическое действо.Начало войны застало театр на гастролях в Москве, и, конечно, с этого дня жизнь артистов потекла совершенно иначе. Многие из них работали в фронтовых бригадах, иные взяли в руки оружие. Народный артист России Степан Ожигин освоил профессию летчика и стал настоящим асом – он сбил несколько десятков вражеских самолетов. Владимир Ермолов пошел на флот и служил, по совпадению, на крейсере «Максим Горький». Борис Степанов был в составе фронтовой бригады, которая дошла до рейхстага…
Ирина Зубжицкая:
- Да, он играет человека, гораздо моложе себя, но подходящие на такую роль молодые артисты вообще рождаются крайне редко. Эта роль – высокого трагического накала, и вытащить из себя такой объем мало кому вообще под силу, тем более если актер очень молод, а брать на роль актера только за то, что ему двадцать лет – если ли смысл? То есть нижегородская молодежь - свежее, еще не известное поколение молодняка – очень хорошие, ужасно интересные, но немного не те, не для этой роли.
