(XI Российский театральный фестиваль имени Максима Горького «Диалог эпох. Время открытий», Гомельский областной драматический театр (Республика Беларусь), «Цветы запоздалые», режиссёр Алексей Шавлов)

Спектакль построен на противопоставлении двух женских натур, хищницы и жертвы. В первом акте мы видим именно жертву обстоятельств. Маруся Приклонская, тихая, нежная, покорная, плывет по течению, ожидая, что какие-то изменения в ее судьбе произойдут сами собой, без ее участия. Результат плачевен: несмотря на усилия любимого ею человека, она умирает от запущенной чахотки. Возможно, будь она порешительнее, доктору Топоркову удалось бы ее спасти.

Второй представленный зрителю женский характер проходит трансформацию от тихой скромной провинциалки до развратной фурии, любимицы всех местных военных. Милочка Бурмакина, почувствовав запах денег, пускается во все тяжкие, постепенно все более отдаляясь от мужа, а со временем выживает его из имения и разоряет. Этот персонаж перекликается с Калерией, любовницей Егорушки Приклонского, брата главной героини первого акта спектакля.

Во второй половине спектакля, где героиней становится Милочка, навязчиво звучит классический вальс. Звуки то затихают, то появляются вновь как предвестие чего-то трагического и неизбежного. Это неизбежное происходит: Милочка, бывшая в начале отношений с Бурмакиным робкой исполнительницей воли матери, становится просто женщиной-вамп.

В спектакле активно используется сценический круг, который, вращаясь, то отдаляет героев друг от друга, то возвращает к прежним обстоятельствам. Декораций на сцене минимум. В последние годы такой минимализм вошел в моду: возить из города в город громоздкие декорации хлопотно и дорого. Бытие в данном случае определило внешнее оформление постановки…

В программке первой указана история разорения Милочкой Бурмакина, а судьба Маруси Приклонской оставалась на второй акт. На сцене мы увидели истории в обратном порядке.

Очень жаль, хотелось бы, чтобы оставалось послевкусие надежды на то, что женщины в целом не так плохи как иногда кажутся. Если бы спектакль заканчивался на трагической ноте гибели несчастной Маруси, в этом было бы определенное величие, можно было бы говорить о чистоте, слабости женского племени. А так? Не знаю, режиссеру, конечно, виднее, но стоит, по крайней мере, об этом задуматься.

Юлия Генке