Николай Игнатьев может сыграть кого угодно. От романтического героя, блестящего военного или дворянина до трогательного, вызывающего сочувствие персонажа или смешного героя сказки. Более семидесяти ролей в лучших пьесах классиков мировой драматургии за плечами заслуженного артиста Нижегородского театра драмы за 30 лет, что прошли со дня его выпуска из Горьковского театрального училища.
Было у отца три сына
- Родился я в глубокой провинции, в Ульяновской области, станция Ключики. Жил рядом с железнодорожной станцией. Мама работала в районной больнице поваром, а папа – машинистом тепловоза, - вспоминает Николай. - Я – младший из трёх братьев. Старшего отдали в музыкальную школу, купили баян, а он его забросил. Не пропадать же инструменту – в итоге школу окончил я. Плюс ещё на домре играл в оркестре и в хоре пел – тоненьким голоском! Это стало первым шагом к профессии.
- На чём сейчас сможете сыграть?
- На гармошке, баяне, аккордеоне, фортепьяно, гитаре, балалайке – без проблем! Если порепетирую, то всё сыграю! Педагоги – молодые выпускники ульяновской консерватории – постоянно говорили: надо поступать в театральное. Но я сомневался: куда мне, из деревни? С друзьями поехал в Ульяновск в училище, которое готовило слесарей-сборщиков авиационных приборов. Окончил его с отличием, мне предложили пойти в Куйбышевский индустриально-педагогический техникум. Поступил туда и очень рад, что он случился в моей жизни – для становления мужчины лучшего и быть не может.
- И какие же мужские домашние дела вам по плечу? Скажем, кран починить?
- Легко! Могу и на станке работать! После техникума стал мастером производственного обучения в училище, но мысль о театральном не покидала, и я стал готовиться.
Не люблю играть героев
- А почему выбрали Горький?
- Всё в моей жизни – случай. Познакомился с парнем, который учился в горьковском театральном. Часами его расспрашивал, оставил своих учеников и поехал в Щепкинское. Отмечая поражение после второго тура, познакомился с другим студентом из Горького. И он убедил меня, что в Горьком я поступлю. Поступил. Родители такого не ожидали. Спросили – ты точно больше никуда поступать не будешь?
- Что было главным?
- Учился я с любовью, воспоминания самые добрые. Но театральное училище – большой стресс, как и вся работа актёра. Даже не знаю, кому проще, тем, кто поступает в 17 или в 25. Хотя, если поступаешь раньше, у тебя больше времени на реализацию, а когда тебе за двадцать, уже начинается эффект «шагреневой кожи».
- Но у вас сомнений в выборе профессии, я так понимаю, не было…
- Были, и очень большие. Я слишком легко поступил. Мне жалко тех, кто сейчас оканчивает театральное училище. Они попадают в ситуацию «всё сам». А раньше приходил «покупатель» и брал тех, кто ему нравился. Моим стал Борис Абрамович Наравцевич. ТЮЗ тогда был великолепен, гремели «Сон в летнюю ночь» (меня туда ввели на роль Миляги), «Виндзорские насмешницы», где я играл героя. Но я не люблю играть героев – скукота. Всегда хотел играть то, что играю сейчас – характерные роли, комедийные. Только вот с Наравцевичем поработать почти не удалось. К сожалению, вскоре его не стало. Задуманный им спектакль «Завтра была война» ставил уже Виктор Симакин. У меня была роль Сашки Стамескина. Выигрышная, именно она дала мне понимание того, что из меня что-то выйдет. Это был звёздный спектакль. За билетами на него выстраивались очереди на улице! Больше такого никогда не видел. И это был единственный спектакль, который успела увидеть мама. Она нечасто приезжала, впервые попала в театр и была в шоке, что её сын на сцене. Гордость пополам с недоумением. Почему она здесь, почему её сын на сцене, а не в деревне – всё это читалось в её глазах. «Откуда в тебе это? Как?» - она слов не могла подобрать.
Ждать и терпеть
- В ТЮЗе меня устраивало всё, при Симакине 28 ролей сыграл, - продолжает Игнатьев. - Могу поставить себе плюсик и за «Чужого ребёнка», спектакль, поставленный Василием Фёдоровичем Богомазовым. Я играл грузина. Кстати, грузин сыграл много, сам не знаю почему, - смеётся Николай. - В ТЮЗе понял, что главное в актёрской профессии – умение ждать и терпеть. Она с амплитудными ямами. Поэтому всегда надо иметь ещё что-то – заниматься самообразованием, книги читать. В плохой период я учу стихи. Мой любимый писатель – «наше всё». У Пушкина потрясающий слог, есть сложнейшие стихи. Я просто учу их наизусть. Заканчивается плохой период – учу роль и забываю стихи, а потом учу их снова.
- В какой же период вы сменили театр?
- Всё в этой жизни до банальности просто. После Симакина пришёл в театр господин Белов (Лев Серапионович. - Авт.), которому я очень благодарен за то, что он меня не занимал в репертуаре. Даже когда вся труппа была занята, меня в распределении не было. Года два я почти ничего не делал, разве что меня мазали морилкой, когда играл негра во «Вкусе мёда». Я терпел-терпел – и понял: надо бежать. Пошёл в театр драмы, о котором всегда мечтал. Пришёл к Вихрову с вопросом: «Вам нужен артист?» Он спросил: «Уходишь без скандала?» «Без», – ответил я. Так попал в драму.
- Какая роль была самой неожиданной?
- Да половина. Король Солнце в «Фанфане» – самое волшебное воспоминание. А самая-самая неожиданная – в «Зойкиной квартире», Гусь-Ремонтный. Недавно режиссёр Саркисов увидел меня в роли Расплюева в «Свадьбе Кречинского». И зрители увидели. Роль хорошая, есть что играть, получать удовольствие и делиться им со зрителями. Люблю роли в «Бестолочи», в «Таксисте», как бы к ним ни относились. Там сам придумываешь себе много прибамбасов, чтобы становилось «вкусно». Нельзя делать хохму ради хохмы. Она должна из чего-то вытекать. Лучшая импровизация – подготовленная.
- А сколько раз случалось забыть текст?
- Раз? Раз??? Не знаю, сколько сотен раз! А наглухо забывал раз пять – еле выплывал. Но когда рядом профессионалы – они спасут: ничего не страшно рядом с партнёром.
Хоть сейчас это немодно
- Скажите, по-вашему, нужно быть немного влюблённым в партнёршу?
- Это ерунда. Если не влюбился, то что? Всё? Конец спектаклю? Просто ты сам себе что-то придумываешь. Актрисы в нашем театре – потрясающие внутренне и внешне. Я ни в ком не разочаровывался и стараюсь не разочаровывать их. Я их обожаю. Это мой недостаток. Я – тысячепроцентный натурал, и мне это нравится!
- В каком городе на гастролях было интереснее всего?
- Самара! Там пришли на спектакль мои сокурсники с жёнами и с детьми. Человек двадцать. Все очумевшие – они были просто в шоке. Учились вместе на слесаря, а тут... - улыбается Николай.
Билборд спас от гаишника
- Даже те, кто ни разу не был в театре, знают вас благодаря рекламе. Что даёт такая популярность?
- Я снимался в разной рекламе: от носков до автомобилей. Когда появились самые первые сотовые телефоны – по городу огромные билборды висели. Остановил как-то меня гаишник у Дворца спорта под билбордом. Говорю: ну вы понимаете, я артист, зарплата маленькая, хотите – я вас в театр приглашу? Да вот я – и показываю. Он посмотрел: «Да, в жизни ты хуже». И отпустил! Когда по телевизору показывают – тоже приятно. А если кто говорит, что это не так, – лукавит!
Букеты – не признак популярности. В основном их дарят свои да наши – это совсем неинтересно. А вот когда цветы дарит незнакомый человек – это по-настоящему!
Ольга Севрюгина
