Что задумал режиссер новой постановки «Изергиль» и кто работает над воплощением этих идей — в эксклюзивном интервью для нашего театра.

— Эскиз, который ставился в прошлом году, назывался «Старуха Изергиль», а новый спектакль — «Изергиль». Почему сократилось название?

— Ну, во-первых, артистка, которая играет главную роль, далеко не старуха. Во-вторых, мы хотим рассказать историю, где Изергиль меняет свои сущности. Это будет некая мистерия, в которой героиня молодеет в течение ночи. Ее обряд должен помочь восходу солнца.

— Что есть солнце в новой постановке? Каково метафорическое его понимание?

— Есть ночь, тьма. И есть свет, солнце. С метафорической точки зрения – есть зрительный зал, в который мы приходим со своими проблемами. У нас может быть темно на душе, но с помощью ритуала, который проводят артисты, происходит катарсис, наступает рассвет, и мы становимся счастливыми, сбрасываем груз своих проблем. Солнце это очищение. А цель Изергиль – очистить людей от повседневной тьмы.

— Обряд требует определенных художественных средств. Какие выбрали вы?

— Мы попробуем уйти от бытового. Мне интересно поработать в русле мистерии, сделать что-то максимально метафорично, образно… Мне кажется, музыкальная форма спектакля поможет нам в этом. Мы добавим живую музыку, чтобы приблизиться к языческому ритуалу.

— Аудиовизуальное воплощение тоже будет метафорично?

— События в повести Горького, певца бессарабской ночи, происходят в Аккермане. Во времена, описанные автором, в тех местах говорили, в основном, на двух языках — по-молдавски и по-русски. Мы добавили в спектакль молдавскую речь, но постарались уйти от этнографии в более условное, символическое пространство.

В начале лета я гулял в Нижнем по кварталу Трех святителей и увидел оконную раму с берегинями. Берегиня — с одной стороны, русалка на берегу, а с другой — та, которая бережет. Женщина на берегу бережет свою местность, свой род… Мне показалось, что этот образ подходит по смыслу и к нашему спектаклю. Действие у нас тоже происходит на берегу, на берегу моря, да и цель образа — беречь — присутствует. Нам важно сберечь внутреннюю свободу зрителя. Однажды итальянский сценарист Тонино Гуэрра сказал, что в душе зрителя темнота, а задача автора — пустить в нее светлячков. Мы с берегиней попробуем запустить солнце!

— Жанр постановки определен сложно, как романтическая мистерия…

— Кроме того, это музыкально-пластическая драма. В нашем спектакле не просто поют, хотя песен будет достаточно – в основном, народных, но также мы попробовали положить на музыку песен Горького о Соколе и Буревестнике. Мы используем в постановке не только повесть «Старуха Изергиль», но и рассказ «Макар Чудра». Спектакль — некая композиция из четырех произведений романтического периода Горького, но все действие происходит в канве истории Изергиль. Рассказчиком истории о Лойко Зобаре и Радде будет, например, не Макар Чудра, а сама Изергиль… И песни мы положили на музыку, написанную в разных стилях.

Когда мы с артистами обсуждали истории о Соколе и Ларре, то выяснили, что текст «Песни о Соколе» отлично ложится на историю Ларры, ведь Ларра — сын Орла, который спустился на землю к людям, а в «Песне о Соколе» тоже есть конфликт птицы и ужа… И если петь «Песню о Соколе» параллельно действию истории о Ларре, получается очень интересное дополнение, и история получает новый объем.

— Где люди сродни ужам и не могут летать?

— Да, в этом сочетании мы приходим к тому, что люди – ужи, и «рожденный ползать летать не может»… Но если вчитаться внимательно в текст Горького, то в конце истории о Ларре есть одна фраза: «Конец рассказа она (Изергиль - прим. авт.) вела таким возвышенным, угрожающим тоном, а все-таки в этом тоне звучала боязливая, рабская нота». Горький дает здесь контрапункт, намекая, что не совсем согласен с пафосом Изергиль, осуждающей Ларру. И благодаря этой ремарке Ларра становится не таким уж отрицательным героем. Именно этот горьковский контрапункт позволяет нам сравнивать Ларру с Соколом, а людей с ужами. Диалектика!

— В основе спектакля тексты Горького-романтика. Почему именно это период?

— В текстах романтического Горького нет нравоучительства. Кроме того, поскольку я сам родом из Молдовы, для меня эта постановка — своеобразное путешествие домой. Приятно работать с материалом, с молдавскими народными песням, и представлять себе родину. Сейчас туда сложно доехать, но я могу компенсировать это средствами театра.

Кстати, Горький нравился мне всегда, начиная со школы. Лет 15 назад, когда поступал в режиссерский вуз, я писал экспликацию, как снять кино по «Старухе Изергиль». И вот я реализую эту идею в театре! К счастью, я нашел место, где Горький является культовым писателем. Мне очень повезло, что меня позвали в Нижний Новгород… Я всегда ищу точки пересечения места, где я ставлю, с самим собой. И очевидно, повесть «Старуха Изергиль», которую я всегда любил, и Нижний, где жил и творил Горький, – та самая точка, где мы, наконец, встретились!

— Горький ведь бывал и в Бессарабии… В своей автобиографии он вспоминал: «В 1890 году я почувствовал себя не на своём месте среди интеллигенции и ушёл путешествовать. Шёл из Нижнего до Царицына, Донской областью, Украиной, зашёл в Бессарабию, оттуда вдоль южного берега Крыма на Кубань, в Черноморье».

— Да, это чувствуется в тексте «Старухи Изергиль». Горький так похоже передал атмосферу теплого вечера после сбора винограда… И очень точно определил самую суть молдавского народа, отметил его трудолюбие, жизнелюбие и оптимизм, который ярко выражается через песни и танцы. Даже без знания биографических подробностей жизни писателя, у меня полное ощущение, что он там побывал.

— История любви – основа любой романтической истории. Сильная ли эта тема у Горького? Будет ли она основной в спектакле?

— Я захожу с другой стороны. Меня интересует история взаимодействия человека и мира у Горького, а отношения мужчины и женщины — это лишь часть вопроса «Где кончается моя свобода и начинается свобода других?». Как жить в мире — вопрос очень сложный, и каждая и четырех историй Горького — версия ответа на вопрос, где кончается моя свобода. Как жить так, чтобы не подавлять себя и жить с другими. Совсем не подавлять себя, как Ларра, — останешься один. А, может быть, как Изергиль, искать всю жизнь пару и не найти? Я воспринимаю ее личную историю как повесть о том, что жизнь постепенно перемалывает свободолюбивого человека. Эта самая реалистичная и грустная часть, мне кажется. А история Лойко и Радды — это попытка в рамках отношений с одним человеком завоевать господство и власть. Если я не могу быть бескомпромиссным со всем миром, то, может быть, хотя бы с одним человеком это возможно? Нет, невозможно. Бескомпромиссность — во взаимоуничтожении. А ответ на вопрос — в истории о Данко. Единственный способ быть свободным и оставаться вместе с миром — это быть распятым ради других. И эта библейская история уходит корнями еще глубже: сказание о том, как герой погиб, воскрес, спас людей, встречается и в древнеегипетском мифе об Осирисе... Корни идеи самопожертвования лежат глубоко, и мне хочется копнуть в территорию мифа. Мы зайдем туда со стороны язычества. Но чем глубже ты заходишь, тем больше находится общего, с христианством, в том числе. Надеюсь, это не будет никого оскорблять.

— Расскажите поподробнее о творческой команде спектакля.

— Постановочная команда собралась очень интересная. Все четверо из разных городов! Я из Москвы, художник — Никита Сазонов — из Санкт-Петербурга. Мы придумали с ним художественную концепцию с местом действия на берегу моря, где собирают виноград. Для вдохновения артистов я широко использовал живопись (в том числе, известную «Сборщицу винограда» Брюллова), чтобы была понятна природа. Форму же мы будем передавать с помощью теней (это тема тоже важна у Горького!). Самое трудное, на мой взгляд, сделать красивую и страшную историю про Данко, в которой деревья темного леса, как стены тюрьмы, заточили людей. Надеюсь, что новое световое оборудование театра будет нам в помощь!

Третий участник команды — Альфит Фархадшин — композитор из Казани, молодой талантливый парень. У нас в спектакле будут звучать разные музыкальные стили в живом исполнении: скрипка, цыганский оркестр, хоровое пение «а капелла» и даже рок-музыка! И это неспроста… Дело в том, что, когда вышел «Буревестник» Горького в нижегородской газете, эту газету закрыли. То есть, «Буревестник» был мощным провокационным произведением для современников, как для нас панк-рок, например. Мы хотим раскрыть ту силу, энергию и провокацию, которые в произведении Горького заложены.

Еще один участник постановки — хореограф из Нижнего Новгорода Мария Лутошкина. Она окончила ГИТИС, специализируется на современной хореографии, участвовала в постановке эскиза в прошлом августе. И, когда я заболел, просто спасла эскиз своим энтузиазмом! Современная хореография, безусловно, созвучна тому синтетическому альтернативному театру, который мы предлагаем.

— На мой взгляд, стряхнуть пыль с полки классики никогда не помешает…

— У каждого зрителя свои представления о прекрасном и допустимом. Ставить текст, который никто никогда не читал, намного легче — зритель, ведомый, идет за тобой. А когда текст знают все, и каждый второй — критик, то можно напороться на стену в чужом сознании. Нам остается только надеяться, что в театр придет зритель, готовый к эксперименту и неожиданному прочтению. Мне кажется, что Горький не только социальный, психологичный, дидактичный писатель, но и романтический бунтарь. И вот эту его сторону я и хочу осветить.

— Будет ли как-то определено время в вашей мистерии?

— Наше пространство у моря вне времени… Я не хотел специально осовременивать его, но решил сделать условным, оторванным от конкретного времени. Все это может помочь в нашей главной цели, нашей мечте — прийти к просветлению душ. Помните, в самой повести история про Данко спровоцирована тем, что герои увидели искры перед грозой. И у нас в спектакле сложилось так же: герои увидели искры, рассказали откуда они, потом — буря и гроза, а за ними уже луч солнца пробивается и наступает рассвет… Здесь нет прямых ассоциаций, но главная наша цель, как и античном театре, – очистительный эффект.

— А жертвы будут?

— Жертвы будут, их много, но они условны. Невозможно спасти мир, не распявшись, как невозможно и спектакль, не распявшись, поставить. Любая постановка — как у Данко — поход через темный лес проблем и недоверия. И режиссеру, в конце концов, придется вырвать свое сердце, чтобы быть искренним и настоящим. Это всегда очень трудно… Мне кажется, что Ларра и Данко – братья, они похожи. И любой человек, который верит в свое предназначение, в зависимости от обстоятельств, может стать и тем, и другим.

Интервью Катерины Золиной

Фото Валерии Авдеевой