(Вольные размышления на тему спектакля Нижегородского театра драмы «Зойкина квартира», режиссер Анатолий Иванов)

1920-е, время НЭПа и коренного перелома жизни и сознания людей. Старая царева власть свержена, а новая, советская еще не до конца определилась с курсом, по которому следует двигаться. В Москве под видом пошивочной мастерской открывает притон типа «бордель» Зоя Денисовна Пельц. Под ее крыло слетаются пройдошливый мошенник и шулер Аметистов (он же Путинковский, он же Чемоданов, он же Сигурадзе), охочий до чужого имущества разбойник-китаец Херувим, бывший граф и морфинист Обольянинов и прочие неблагонадежные граждане и осколки революции. Зоя Денисовна мечтает уехать в Париж, Аметистов грезит о белых брюках и Ницце, Херувим желает иметь много-много червонцев и увести свою «мадаму» в Шанхай, а главный посетитель притона Гусь-Ремонтный влюблен и топит свою тоску по любимой в вине и объятиях посторонних женщин контрреволюционной наружности. Трагедия разыгрывается в момент, когда коммерческий директор треста тугоплавких металлов встречает свою любовь в Зойкиной квартире в качестве одной из «модельщиц»...

***

Спектакль Нижегородского театра драмы в постановке Анатолия Иванова — стильная штучка. Интерьеры, костюмы, музыка, игра артистов — это гимн вкусу и чувству меры. Кажется, что невозможно удержаться, чтобы не сострить чем-то пошлым, когда перед тобой пьеса о публичном доме, но здесь удерживаются. Острые, соленые шутки есть, но они — на грани, на тонком перешеечке между вкусом и пошлостью, всё как Михаил Афанасьевич завещал. Спектакль визуально очень приятный, красочный. Сцена оформлена в бордовых тонах, платья девушек радуют яркими оттенками, мужчины одеты в сдержанные костюмы. Все это вместе дает полное ощущение погружения в атмосферу эпохи, эйфории свободы, которую, казалось, дала новая власть...

...Из динамиков звучит «шершавый» граммофонный голос Петра Лещенко, страдающий о пленивших его черных глазах. «Ах, эти черные глаза» - напевает на протяжении всего спектакля Зоя Денисовна, печалясь то ли о былой любви, то ли о времени, которое безвозвратно ушло. Его, время, еще, кажется, можно догнать, если уехать из страны Советов туда, за границу, к набережной Сены, под арку Эйфелевой башни, куда перебралась «прежняя», о которой столько ностальгируют герои, Россия. Там, в Париже все иначе, все по-другому, там теплится новая жизнь на старых костях «обгрызанных» революцией дворянства и интеллигенции, а что здесь? НЭП, рабочие крестьяне с мандатами и уплотнение жилплощади. На этом можно и нужно сделать деньги, чтобы уехать навсегда, поселиться в прекраснейшем городе на земле и больше никогда не вспоминать ни советской Москвы, ни домомучителей из домкомов, ни всей этой пролетарской пошлости. И обладающая хваткой Зоя Денисовна делает деньги, совершенно, кажется, не задумываясь о том, что пошлость — это понятие вневременное, и что ее возлюбленный муж Обольянинов со своей драгоценной дворянской честью, которая заставляет его вставать на защиту оскорбленной словом «проститутка» модельщицы и одновременно позволяющей ему работать в борделе, спать с его содержательницей и каждый день смотреть как развращаются у него под носом женщины, не менее пошл, отвратителен и смешон, чем взяточник и пьяница домуправ Аллилуя (Алексей Хореняк).

«Зойкина квартира» - пьеса непростая, сложносочиненная, в ней, как и во всем творчестве Михаила Булгакова тесно переплетаются реальность и потустороннее, сатира на новое время и новых людей и глубокий драматизм нового времени и новых людей. В этом тексте Булгаковская мысль и его дух разведены в высокой концентрации, как хороший морфий, который готовит китаец Херувим (Валентин Омётов). От пассажа Обольянинова о «бывших курицах», от его наркотической зависимости, от образов домуправа Аллилуи, мошенника Аметистова, от поруганной любви Гуся и Аллы протягиваются тонкие нити, связывающие этот едкий, злой и страшный текст с «Собачьим сердцем», «Морфием», «Мастером и Маргаритой» и другими произведениями автора. Здесь сквозь строчки проглядывают и клетчатый Коровин, и Маргарита со своей служанкой Наташей, и «новый человек» Шариков, и целый взвод домуправов: Бунша, Босой, Швондер... Уже написанные и еще только существующие в виде идеи они, герои, разодетые в кружево сарказма, отороченное тесьмой мистики, как на том бале Сатаны вальсируют в вихре танца писательской мысли, и ждут появления своей королевы. Пройдет совсем немного времени и в «нехорошую квартиру» заселятся «специалист по белой магии» и его разношерстная свита. Пока же это Зойкина квартира и заполнена она разноцветной толпой из «бывших», «нынешних» и тех, для кого цвет власти не имеет значения, лишь бы жить не мешала.

Всякая литература преемственна, и любой великий писатель является одновременно наследником предыдущих поколений литераторов и «богатым» дядюшкой для своих потомков. Не знаю, имели или не имели в виду Илья Ильф и Евгений Петров филигранно выписанный Булгаковым образ Аметистова при создании главного героя «Двенадцати стульев», но сходство «племянника» Зои Денисовны с Великим комбинатором на лицо. Неунывающий мошенник, путешествующий налегке, охотящийся за легкими деньгами и выживающий после казалось бы неминуемой расправы. Расстрелянный в Баку Аметистов появляется в Зойкиной квартире живым и невредимым, точно так же как живым и невредимым возникает возле храма «Спаса-на-картошке» сын турецко-поданного, зарезанный «предводителем команчей». Да и мечта о Ницце и новых брюках подозрительно сильно перекликается с мечтами о Рио-де-Жанейро и белых штанах, чтобы быть просто совпадением.

Особенно эта похожесть раскрывается на сцене, где литературный герой обретает плоть и кровь. В версии Нижегородского театра драмы Аметистова играет Анатолий Фирстов. Обаятельный живчик и болтун, он скачет по сцене, умудряясь одновременно быть в нескольких местах: завести зрителя, подыграть партнерам, все везде подслушать, в кого угодно перевоплотиться, и авантажно выкрутиться из любой ситуации. Нет-нет, да и проскальзывает в интонациях Фирстова (уж намеренно или не намеренно, не знаю) что-то небрежно-одесское, откровенно Остаповское. В этом нет диссонанса, ибо они - Аметистов и Бендер — это дети того времени, чада разрухи и неустроенности, яркие образчики особого типа проходимцев — живучих, непотопляемых и харизматичных.

Сцена в спектакле оформлена с практически дореволюционным шиком. Двери охраняют плотные, старозаветные бархатные портьеры, столы покрыты тяжелой богатой материей, с потолка свисает ярусная хрустальная люстра со свечами. Соответствует убранству квартиры и ее хозяйка.

Зоя Денисовна Пельц в блистательном исполнении Елены Турковой — это роскошная женщина, «дышащая духами и туманами», страстная, трепетная, надломленная. Она та самая кокаинеточка с синей шейкой из песни Вертинского, которую напевал Аметистов, только выжившая, повзрослевшая и преобретшая мертвую хватку холодного дельца. Дьявол во плоти, имморалистка, мистическая фамм фаталь, она с изяществом искусительницы скупает заблудшие души за бесценок. Для нее существуют только долгожданный Париж и роковая, больная любовь к Обольянинову, все остальное - ерунда и мусор. В ее образе с самого первого появления чувствуются трагизм и обреченность, вообще свойственные описываемому Булгаковым времени. Она понимает безнадежность своего положения и торопится, спешит убежать от судьбы, обманывая и губя себя и своих приближенных.

Трагизм и обреченность - это фоновая тема всего спектакля, несмотря на его внешнюю фарсовость и внутреннюю сатиру. Тоска по прошлому, отвращение к настоящему и страх будущего ощущаются буквально во всем, даже в многочисленных танцах Зои и Обольянинова. Они движутся по сцене парой, иногда безмолвно сопровождая действие, смотрят друг другу в глаза и не могут насмотреться, вглядываются и не могут увидеть счастья. В их томном декадентском танго — звук натянутой струны и боль ее разрыва.

Граф Обольянинов (Александр Сучков) плачет и страдает о «жизни иной и береге дальнем», но его слезы насквозь пропитаны морфием, который один только способен вывести его из состояния черной депрессии и ненависти ко всему, что он видит. Очередная доза «успокоительного» - и Зойкин двор уже весьма интересен, и закат за окном прекрасен, и люди кругом хороши... При этом он милостиво и очень интеллигентно позволяет Зое ухаживать за собою, платить за наркотик, устроить себя на работу в бордель, причем весь вид его при этом говорит о том, что честь дворянскую он блюдет, а зависимое положение — временные мелочи, на которые истинный дворянин внимания не обращает. Вот уедет он в Париж, и все станет как прежде: положение, статус, деньги, высший свет...

Обольянинов носится со своей честью как курица с яйцом, все ищет куда бы ее пристроить, чтобы подошла, и когда в итоге находит, то становится болезненно высокомерным, радостным от возможности лишний раз встряхнуть занафталиненными дворянскими обычаями. Несмотря на все стенания графа, ему совсем не хочется сочувствовать. Несчастье его заключается вовсе не в том, что он стал несправедливо обиженной жертвой революции, а в том, что у него, как и у многих других его собратьев по классу, отняли любимую игрушку — происхождение и сопряженные с ним блага, и оставили его наедине с самим собою, с недостатками и слабостями его собственного характера, со всеми язвами испорченной души. И вот наедине с самим собою мы видим его жалким, двуличным... и слабым, в чем-то трогательным, даже притягательным для женщин (да, от жалости до любви один шаг), но в сущности своей неприятным, упивающимся собственной униженностью человеком, в личных трагедиях которого виноваты не большевики с их октябрем и красными бантами, а воспитание, традиции и весь уклад его прошлой разгульной жизни. Дворяне — честь и совесть России? Далеко не все, очень далеко... На ум сразу просятся образы из «Ямы» Куприна и, наверное, совсем не случайно возникают такие аналогии. Вся русская литература 19 века так или иначе говорит о порочности дворянства, Булгаков же ставит финальную точку в этом описании. Будет, правда, еще отец русской демократии и особа, приближенная к императору, но это уже скорее гротеск и обобщение, чем реальный характер из реальной жизни. Таких же как Обольянинов, сломленных укладом жизни и доломанных революцией, было в те времена предостаточно.

Сопереживать здесь особенно некому, каждый из героев по-своему ужасен. Жалко их всех, всех их по-человечески понимаешь, но окажись кто-нибудь из обитателей Зойкиной квартиры рядом, наверное, трудно будет побороть брезгливое желание отодвинуться подальше... Алла Вадимовна (Юлия Муранова) продает себя за долги; ее возлюбленный Гусь-Ремонтный (Николай Игнатьев), успешный коммерсант, расшвыривает деньги по публичным домам; Херувим, приятный человек с ангельским лицом, совершает убийство; свободная женщина Манюшка (Елена Сметанина), прислуживает в борделе; трус и дурак Аллилуя занимается лихоимством. Эти малоприятные люди, пожалуй, прямые кандидаты для встречи с Воландом, уже собирающемся на прогулку по Москве.

Трагедии не миновать - в этом весь Булгаков - Аннушка уже разлила масло. По сцене шкодливым чертиком бродит Херувим, шарит по чужим карманам, высматривает и вынюхивает, что у кого можно свистнуть ценного и, поигрывая китайским веером, обкуривает пространство ароматическими палочками. Обитатели и гости Зойкиной квартиры плавают в этом сизом удушливом тумане как в опиумном дыме, пляшут под крикливые объявления конферансье Аметистова, пьянствуют, устраивают разврат и вакханалию. Вокруг посетителей извиваются в танцах соблазнительные, прекрасные, иногда до смешного неуклюжие с непривычки одалиски советского разлива в модных туалетах (Мария Мельникова, Наталья Кузнецова, Светлана Кабайло). И уже близок тот момент, когда любовно выстраиваемое предприятие по зарабатыванию шальных денег рухнет, дело развалится, разобьются вдребезги розовые мечты, опиумный дым развеется. Все произойдет в один момент и вполне закономерно. Зойкиной квартире положат конец двое неизвестных в смокингах, похоже, что те самые, из ЧК. Да здравствует советская власть! Долой пережитки буржуазии! Прощай, Париж...

Се ля ви.

 

Татьяна Кривчикова

Версия для слабовидящих
×
Мы обрабатываем cookies, чтобы сделать наш сайт удобнее и персонализированее для вас. Подробнее: политика использования «cookies» и «политики конфиденциальности».

Для самостоятельной настройки ознакомьтесь с инструкцией Дополнительные настройки cookies в браузерах

Файлы cookie автоматически загружаются в ваш браузер при посещении веб-сайта. У вас есть возможность управлять этими файлами. Если Вы не согласны с использованием файлов cookies, запретите их сохранение на своём устройстве, удалите уже имеющиеся файлы cookies через настройки браузера или прекратите использование сайта.

При отключении обработки cookie наш сайт продолжит функционировать, однако будут использоваться исключительно необходимые технические файлы, без которых работа ресурса невозможна.

Инструкция по отключению cookies

Принять
Настроить
Отклонить