(Нижегородский театр драмы, «Саломея», режиссер Искандер Сакаев)
Итак, «Саломея». С одной стороны, библейская история, с другой – глубоко личное повествование, показывающее трагедию каждого из героев. К тому же подано все таким образом, что обнаруживается масса отсылок к современности. Первое, что показывает режиссер,– наличие разных временных пластов. Начало пьесы – в современном мире. На сцене мы видим тюрьму, и в ней самого автора, Оскара Уайльда. Это служит своеобразным прологом ко всей истории, автор показывает причину, заставившую его взяться за перо и написать эту пьесу.
Затем действие переносится во времена Ирода. И вот уже тюремные охранники оборачиваются его слугами – какова связь времен! Как гениально подана мысль, что тирания в любые времена безобразна и жалка. Именно жалка, посмотрите на бедного Ирода, это совсем не злодей, повелевший за одну ночь перебить всех младенцев, это глубоко несчастный человек, запутавшийся в своих грехах пополам с похотью.
Система образов подчинена главной цели автора – показать человеческую натуру в условиях несправедливости окружающего мира, что делается также в двух плоскостях: в библейские времена и в современности.
Основной вывод, к которому автор подводит зрителя: человек остается человеком, несмотря ни на свое социальное положение, ни на богатство, ни на что-либо другое. Таков Ирод, снедаемый страстью к Саломее, такова Саломея, полюбившая Иоканаана, такова Иродиада, подговорившая дочь потребовать у Ирода голову Иоканаана. Каждый из персонажей преследует свою цель. Из этих отдельных мотивов складывается общий пафос презрения к человеческой личности, протянутый сквозь века из древности в современность.
Оскар Уайльд, безусловно, ассоциирует себя с Иоканааном. Так же, как и его герой, Уайльд не хочет, или не может, принять женскую любовь. Так же, как его герой, он наказан за это. И так же, как у его героя, душа самого Уайльда рвется из застенков прочь от несправедливости. Через образ Иоканаана Уайльд показывает, что он остается в стороне от мирских страстей, он выше их, он «над схваткой». Очень часто люди, ущербные физически, оказываются выше в моральном отношении, чем остальные. То же происходит и с сексуальной энергией. Не реализованная, она становится причиной многих значительных поступков, иногда благородных, иногда не очень. Погруженный в разврат и пошлость окружающего мира, Иоканаан сохраняет свою чистоту и святость. Таким образом Уайльд выражает свое отношение к тем, кто счел его преступником и бросил в тюрьму. На протяжении всего спектакля не меняются костюмы. Все персонажи-мужчины появляются на сцене в современной одежде, хотя понятно, что Ирод и его современники так не одевались. Это лишний раз подчеркивает неизменность человеческой сущности.
Декорации очень верно подчеркивают основную мысль. В начале спектакля задник с изображенными на нем ангелами символизирует божественную осененность происходящего, ближе к середине он взмывает вверх, и вот он уже небо, а в конце небо, напитавшееся болью, кровью и несправедливостью, обрушивается на землю ярко-алым дождем. Предвестник этого дождя – кроваво-красная луна, появляющаяся на сцене в течение всего спектакля.
Так в чем же разгадка обаяния этого спектакля? Думается, в точном соблюдении пропорций между эпатирующей формой и весьма серьезным содержанием.
Юлия Генке




