
(Нижегородский театр драмы, «Господа Головлевы», режиссёр Искандер Сакаев)
Начнем благодушненько. В прошлом театральном сезоне Нижегородский театр драмы запустил на своей сцене спектакль «Господа Головлевы» по роману М. Е. Салтыкова-Щедрина в постановке мастера трагедий из Петербурга Искандера Сакаева. Это прекрасный образец высокой трагедии и жемчужина текущего репертуара. Все верно? Согласен! Наконец-то мы дождались трагедии.
Как сказала моя жена, «спектакль тошный»… но в этом его и прелесть! Есть художественные произведения, которые раскрываются не сразу. Их надо долго жевать, медленно и спокойно переваривать. У меня к таким произведениям относятся «Кин-Дза-Дза!» Данелия и даже «Алиса» Тима Бертона. Когда смотришь первый раз, ты заряжен на сюжет и действие. А повторный просмотр не мешает тебе наслаждаться формой, костюмом, декорациями, символами и, упаси господи, тайными смыслами. Нижегородские «Головлевы» из таких работ.
У одного ненашего короля было три дочери…. Нет. У одной нашей помещицы было три сына. Два сына померли, а третий – Иудушка. Фабула разложения дворянской семьи Головлевых проста. Члены семейства делятся на стяжателей: «Друг мой маменька», сам Порфирий Головлев и на транжир: брат Степан, сын-поручик Петр и актерки-племянницы. «Положительных» тут нет. Кроме больных и пьяных.
Особенно постановщику удалась тема «мертвых душ». Умершие и живые домочадцы все время смешиваются друг с другом, мертвецы вылезают из ящиков или играют в «камень-ножницы-бумага». Трудно отличить, кто тут мертвый, а кто живой, потому что все изначально мертвые, и носят белые подштанники.
Герои не разговаривают друг с другом, а произносят монологи, другие же герои в этот момент являются живыми иллюстрациями. Так написал Владимир Жеребцов, переработавший произведение в эту пьесу. Но зритель даже не замечает отсутствия диалогов между персонажами. В спектакле прекрасно работают символические предметы: сундук-гроб, в котором Аннинька (актриса Маргарита Баголей) везет Любиньку (актриса Алина Ващенко), у Степки-Балбеса – труба, у Иудушки – счеты.
Немного о смыслах. Все банально без всякого заявленного «умопомрачения». Пьем, болеем, умираем. Играем в карты, попадаем на каторгу, умираем. Играем в театре, гуляем, травимся. Встреча назначена на погосте. Собственно трагедия одного члена семьи дополняет трагедию целого семейства. Дворянство сдохло. Иудушка истерит: «Где все?» «Как где? Здесь, на кладбище!»
Декорации спектакля выполнены в лучших традициях театрального «мракобесия». Это и погост, и сгоревший лес, и деревенское пепелище. Сажа и головешки ощущаются физически. Под ногами у актеров шуршит черная листва и сгоревшие письма. «Спектакль» черно-белый, как старое кино. Иногда актеры носят балахоны а ля Плюшкин, некая помесь мундира с женским халатом. Костюмы нарочно «истлевшие». Глянешь на сцену - и сразу вспомнишь картины… даже не Босха. А со сцены на тебя – Ад! Ад! Ад! Даже зевнуть некогда.
Конечно, главный бенефициант постановки – актер Юрий Котов, чей Иудушка – главный приводной ремень процесса разрушения, разложения, загнивания. Иудушка Головлев в трактовке спектакля и ласковый душегуб, и несчастный невротик. Он никого не любит, только деньги считать. Сказать, что он прожил лучше или хуже других, нельзя. Мужчина меркантильных принципов, этакий комар-кровопивец, убивает медленно, ласково и «по закону».
Этот спектакль актерский на все сто. Хочется отметить игру А. Хореняка, который прекрасно исполняет роль умирающего в вертикальном положении брата Петра. Его тошнит от ухаживаний Иудушки, и эта тошнота передается зрителю. Актеры играют без формализма и фальши, с самоотдачей. Юрий Котов то жужжит, как комар, то расхаживает в балахоне, как индюк в курятнике.
Жаль, что на спектакле театра были пустующие кресла… Да, в Нижнем мало зрителей для такого «действа». Но было много старшеклассников, которые пришли в ложи бенуара со своими школьными рюкзаками (наверняка там «томился» учебник литературы). Молодежь опаздывала, шушукалась, торчала в телефонах, но через 15 минут уже безотрывно смотрела на сцену, а первый акт закончился овацией!
Главные достоинства спектакля – визуальный ряд и актерская игра. Не хватило немного салтыковского сарказма и ехидства. Финал известен. Все умерли. Последний звук – падающая крышка гроба. Головлевы «сгорели» от такой тошной жизни. А зритель? Зал хлопал, как целых два.
Если вы устали от комедий, мельканья ног и кричащих костюмов, смело раскупайте билеты на умопомрачительных «Головлевых». Не пожалеете! Когда еще в Нижнем покажут темное царство во всей красе? «Любезная маменька, вам маслица в лампадку? Или как?» Черт побери, может, я дождусь, наконец, и Отелло?!
Андрей Логванов,
тоже драматург




