(Нижегородский театр драмы, «Третья правда, или История одного преступления», режиссёр Вадим Данцигер)
После спектакля «Третья правда, или История одного преступления» приходит на ум анекдот с бородой примерно такой же длины, как у Льва Толстого. Про два поезда, которые неслись навстречу друг другу по одноколейной железной дороге, но так и не встретились. А почему? Не судьба…
Два поезда из разных концов политической и философской мысли мчатся в одну точку, имя которой – благоденствие России. Мало того, что оба пролетают мимо этого пункта, так еще и не замечают, как под их колесами погибает обыкновенная деревенская баба. А потом окажется, что оба поезда ходили все время по кругу…
Машинист первого локомотива – премьер-министр России, Петр Аркадьевич Столыпин. Умный и честный человек, образцовый представитель «страны, которую мы потеряли». Машинист второго – знаменитый писатель Лев Николаевич Толстой. Выдающаяся личность, проповедник своеобразной и весьма интересной философии, человек, к чьему мнению прислушивались миллионы. Оба они получают письма от провинциального адвоката Яншина, который набрался смелости спросить совета: чувствует, что подзащитная, крестьянка Марья Крюкова, наговаривает на себя, но распутать дело не получается. А дальше идут расследования и рассуждения, и в бесконечных спорах не рождается истина, только новые правды, у всех – разные.
Такой спектакль. Каждый раз, когда хочется пригласить на него всех друзей и приятелей, которые редко бывают в театре, неизменно возникает одна и та же проблема. Слыша незнакомое название, спрашивают – о чем? И вот тут появляется задача увлекательно обрисовать сюжет, который в кратком изложении выглядит приблизительно так: Столыпин и Толстой ведут споры о России, ее путях развития, а в это время параллельно адвокат расследует дело крестьянки, зарубившей свекра топором. Даже если опустить часть с топором, публике не самой театральной бывает сложно представить, что такой сюжет на сцене может быть захватывающим и зрелищным.
А самые театральные в Нижнем Новгороде приходят на «Третью правду» по пятому разу. Спор Столыпина и Толстого, который с азартом ведут Сергей Блохин и Александр Мюрисеп, не надоедает. Конфликт великих умов прошлого ни на секунду не перестает быть современным, а когда он представлен в форме остроумной игры, то отвлечься от него в принципе невозможно. Здесь на каждый диалог, практически на любую реплику существует что-то, способное ее подчеркнуть, раскрыть, придать новый смысл, а порой и не один. Толстой выстреливает в оппонента словом «собственность», Столыпин и Нефедов изучают внутренний мир Льва Николаевича путем операции, и все трое занимаются модной японской гимнастикой. Четвертой стены нет и в помине: Петр Аркадьевич идет по партеру, здороваясь с публикой, а Нефедов из ложи бельэтажа разбрасывает листовки, с которыми легко могут ознакомиться сидящие внизу зрители. Кто из спорящих прав? Казалось бы, прошло сто с лишним лет, и можно было бы сказать, что история все рассудила. Увы, вместо этого история все только запутала, и зритель смеется на реплику Столыпина о скверных чиновниках «А где я вам других возьму?», естественно, думая вовсе не о депутатах и губернаторах времен начала XX века. Герои прошлого с естественной легкостью проходят между кресел партера. За игровой формой содержание столь сложное, умное, злободневное, что только успеваешь замечать: и тут правы, и это верно, и здесь не изменилось ничего.
Но порой из мира театрального ребуса зрителю предлагают уйти и оказаться в куда более суровом и неприглядном пространстве. Сценография Бориса Шлямина заслуживает отдельного разговора, она дает очень важное пространственное ощущение, которое сформулировать сложнее, чем почувствовать: герои «из народа» оказываются вытеснены на обочину. Почти всю сцену занимает вагон, где большие умы решают большие задачи, а вот адвокату Яншину с Федосьей и Марье достаются углы и авансцена. И попасть туда, где могут помочь его делу, Яншин не может, куда бы ни сунулся: в дверь, в окно, - его непременно выпроводят. Оказаться в центре со своей правдой у него и его подзащитной получится только к финалу, когда вагон превратится в дом Крюковых. Постоянная трансформация пространства в спектакле тоже часть игры: окна могут быть картинными рамами, обеденный стол – операционным, вагон становится трактиром и так далее. Визуально и декорации, и костюмы воплощают собой именно красоту «ретро» (а не нафталин), поэтому любителям стилизации будет, на что посмотреть.
Спектакль не «густонаселенный», всего шесть персонажей, и каждый – как на ладони, каждый вмещает в себя судьбу конкретную и историческую, социальное и индивидуальное. Столыпин, каким его играет Сергей Блохин, многим в зале ближе не только по убеждениям, но и по-человечески. Герой из той, «другой России», благородный дворянин, человек долга и чести, нежно любящий муж и отец. Человек высочайшего поста, не забывший, что такое простая земная радость прогулки в хороший день.
Толстой, каким его играет Александр Мюрисеп, совпадает с некоторыми расхожими представлениями о Льве Николаевиче. Все, что где-то прочитано и услышано, плюс все, что можно понять из его романов, и прибавить немного популярных анекдотов из серии: «Почто барин капусту косит? Да кто ж их, образованных, разберет!». Человек, как будто не замечающий утопичности своей философии, не понимающий даже, как сильно она расходится в том числе с его собственной жизнью, но при этом способный зажечь идеями множество умов.
Иван Иванович Нефедов, каким его играет Сергей Кабайло… В отличие от первых двух, вероятно, никогда не существовал в реальности, но это не делает его персонажа менее обаятельным или же убедительным на фоне двух исторических персон. Пока Толстой и Столыпин спорят, офицер Нефедов спокойно и невозмутимо делает свою работу. Его поведение иногда подкупает в разы сильнее любых интеллектуальных рассуждений. Потому что интеллект от пули не закроет, а Иван Иванович, вовремя подставляющий бронированный портфель – вполне.
В «народном» мире герои другие. Федосья в исполнении Раиды Божко – воплощение даже не третьей, а еще какой-то правды, причем очень узнаваемой. Для адвоката неочевидна причинно-следственная связь между премьер-министром в качестве адресата и нежеланием Федосьи идти на почту, а вот зрители в зале ее прекрасно понимают.
В нынешнем театральном сезоне в спектакль состоялся ввод, адвоката Яншина впервые сыграл Николай Смирнов. И пусть в этой ситуации время от времени было заметно закономерное волнение артиста, зато и прекрасно было видно, как постепенно «набирается высота». Уже финал первого действия с жутким смехом вызывал мороз по коже. Адвокат Яншин за неполных три часа прошел стремительный путь: окрылен в начале, сломлен под конец.
Но центральная фигура здесь, конечно, Марья Крюкова – Наталья Кузнецова. Сложно остаться равнодушным к ее работе в спектакле. Очень-очень «крестьянская», красивая, яркая женщина. Одновременно не такая, как все, но и такая, каких миллионы. Ее колоссальная сила воли и духа вызывает одновременно и восхищение, и ужас. Кошмарные подробности она рассказывает как нечто само собой разумеющееся. А будто ты, барин, не знаешь, как это бывает… В самом деле, не знаешь? Так тебе же хуже…
В финале сцена освободится от громоздкого вагона и там уже не остается ничего, кроме верстового столба да дрезины, на которой наконец-то встретились три представителя правды: Толстой, Столыпин и Марья. И ходит дрезина кругами, а они поют, раскладывая народный мотив на несколько голосов: «Черный ворон, друг ты мой залетный». Наконец-то свободные.
Вместо постскриптума. В московском метро есть такой тематический поезд, называется «Россия, устремленная в будущее». Все бы ничего, вот только ходит он по кольцу. В будущее. По кольцу. В будущее.
Ирина Винтерле