(Нижегородский театр драмы, «Вдовий пароход», режиссёр Николай Дручек)
Это история об отголосках Великой войны. О тех последствиях, которые принесла она пяти одиноким женщинам, живущим в послевоенные годы в одной обычной коммунальной квартире. Её обитательницы назвали своё жильё – Вдовий пароход. У каждой из них, конечно же, свой характер, своя судьба, свой взгляд на жизнь, свои жизненные потери, своя боль в душе. Но именно эта боль – общая для них и всей страны – становится объединяющим фактором. Такие их женские качества и переживания, как любовь, предательство, эгоизм, сострадание, ревность, жертвенность раскрываются с новой силой в этой странной, стихийно сложившейся коммунальной семье. У каждой из женщин свой нелегко доставшийся душевный опыт – и одна на всех война, определившая их общую горькую женскую судьбу. Каждый женский образ подан режиссёром объемно и глубоко врезается в память зрителя, благодаря, конечно, и яркой игре актёров.
Флёрова – пианистка, тонкий и воспитанный человек, носящий внутри себя трагедию потери всей семьи и скребущее чувство вины за неё. Вины за то, что выжила после той страшной бомбёжки и, пусть искалеченная, с опустевшим сердцем, но живая тянет свою лямку, поначалу даже и неясно зачем.
Разбитная скандальная монтёрша Панька, пытающаяся найти своё женское счастье.
Вполне ещё привлекательная и вызывающая сочувственную улыбку своей гипертрофированной на фоне всех остальных женских образов женственностью певица театра оперетты Ада.
Простая и грубоватая, словно наспех вытесанная Капа, носящая глубоко в себе обиду на судьбу за неудачное замужество и боль от потери ребёнка, пытающаяся найти последнее утешение в вере.
Анфиса, чья жизнь, пожалуй, является самой насыщенной, ждущая ребенка в то трудное послевоенное время, пытающаяся наладить терпимые отношения со ставшим чужим мужем, а потом и с замполитом. Кто знает, а вдруг бы сладилось?
Молодой человек, находящийся на сцене, – кто это? Только со временем начинаешь понимать, что это выросший сын Фисы – Вадим. Удивительная находка. Он с самого начала спектакля присутствует при развитии событий, даже ещё до своего рождения. Он постепенно проникается этим духом совместной коммунальной жизни, впитывает в себя мелкие бытовые дрязги вместе со всеобщим обожанием к нему – единственному мужчине в женском царстве, именуемом Вдовий пароход. Взрослея по ходу пьесы, он начинает воспринимать это как должное, винить мать за всё на свете, за то, что не уберегла отца, что пыталась изменить свою женскую судьбу, что лезет в его жизнь (а куда ей ещё – своей-то нет!).
А тут ещё и целая женская коммуна, которая вложила в Вадима всю свою любовь к погибшим мужьям и детям, пытающаяся воспитывать его каждая на свой лад, размывающая грань избалованности-любви, планомерно выращивающая из славного, одного на всех мальчика, эгоистичного юношу. Все вместе они залюбили, задушили его своим вниманием. Вот и становится эпицентром этой отнюдь «непедагогической поэмы» борьба юноши с матерью и соседками за самостоятельность, его попытка вырваться из клетки женской заботы.
Начинаешь задумываться над человеческой трагедией матери и всех этих женщин, над послевоенной проблемой отсутствия рядом мужского плеча. Но запоздалое раскаяние Вадима, его ревностный до фанатизма уход за умирающей матерью, попытка повиниться перед собравшимися на поминках соседками всё же примиряет зрителя с образом, даёт пусть призрачную, но надежду на развитие персонажа в светлую сторону.
Вот и закончилась щемящая и нежная история Вдовьего парохода, промелькнул калейдоскоп потрясающих женских характеров и образов, завершилось повествование, сотканное из жизней и испытаний пяти героинь, разворачивающееся под мистическую напряженную музыку. События в конце спектакля начинают течь всё стремительней, и, может быть, именно поэтому финал кажется будто бы оборванным. Не остаётся ощущения логической концовки. Или каждый сам допишет её для себя?
Елена Гончарская
