(Нижегородский театр драмы, «Макбет», режиссёр Геннадий Шапошников)
Уильям Шекспир пишет трагедию «Макбет» в самом начале XVII века, взяв за основу реальную историческую личность – короля Шотландии, который жил шестью веками ранее. Пьеса могла быть написана автором и по своей собственной инициативе, чтобы попасть в тренд поднимавшейся тогда борьбы с ведьмами и колдовством, и могла быть политическим заказом для формирования необходимого общественного мнения с помощью социокультурных инструментов.
В любом случае обилие стекла, пластика и металла на сцене при первом взгляде абсолютно никак не соотносится с действием, которое разворачивалось в те давние «темные» времена. С чем могут ассоциироваться строгие геометрические линии декораций? С неровной кладкой каменных стен средневекового замка при завязке сюжета или с тем самым Бирнамским лесом, который идет на Дунсинанский холм к концу представления? А наклонная к зрителю поверхность сцены довершает ощущение «узнавания» в современном многосветном атриуме или рядом некоего космического корабля будущего с крылом. Однако главная параллель с кассовым голливудским фильмом «Звездные войны» для меня возникает не из-за этих особенностей декорации и даже не из-за факелов героев, которые напоминают «световые мечи» из упомянутой саги, а из-за находящейся в глубине пьесы причины.
Обычно постановки пьес У. Шекспира отличаются цветностью декораций и нарядностью костюмов актеров. «Макбет» же в театре драмы поражает однотипностью внешних примет героев: странные головные уборы, похожие на шапку-ушанку, обилие грима, из-за которого зритель остается в недоумении, кто именно из актерской труппы задействован в постановке, и зачастую сплошное черное одеяние. Насыщенный во всех смыслах образ богини колдовства Гекаты в расчет не берем, что вполне предсказуемо: она как-то должна отличаться от простых смертных, даже тех, кому предстоит исполнить пророчества и кто «не женщиной рожден».
Как это ни странно, но в сознании зрителя похожие образы действующих лиц не перемешиваются друг с другом. Настолько сильно различаются характеры и замыслы героев, которые великолепно отыгрываются актерами, что не возникает сомнений в положительности или отрицательности появившегося на сцене действующего лица. Только-только на сцену ступает нога актера или он выныривает из открывающегося люка, а мы уже знаем – играет он героя или злодея.
Истинно средневековый мистицизм посреди современного минималистичного техно все же присутствует и органично вписывается в него образами парящих камней, саркофага и яркой сцены явления духа Банко. Красные неоновые нити могут символизировать пролитые Макбетом реки крови при его восхождении на трон. А воображение тех, кто знаком с историей развития юриспруденции и пеницитарной системы тех веков, когда зверские пытки являлись общепринятой нормой, может нарисовать и еще более страшные картины расправы над остальными несогласными с переходом власти в руки новой династии. Если кто-то из зрителей после антракта не успеет в зал и его оставят досиживать спектакль в холле, то по громким возгласам он смело сможет сказать, что «мистический Макбет снова окровавил меч». Однако этот момент является точкой поворота сюжета от триумфального восхождения по ступеням власти к поражению и погибели. Подельницу же, леди Макбет, жуткие видения настигают много позже и в более мягком варианте «кровавых рук», хотя она была чуть ли не идейным вдохновителем, запустившим цепочку предсказанных ведьмами событий.
Кстати, о трех ведьмах, напророчивших Макбету корону. Их образы и появление на сцене связаны с дополнительными звуковыми и визуальными эффектами, предусмотренными режиссурой. Громко, таинственно, впечатляюще. Подобных сплетниц во все времена хоть отбавляй. Сейчас таких называют гадалками, которые и нашим современникам сеанс за сеансом пророчат удивительно приятные вещи так, чтобы хотелось возвращаться к ним за советом снова и снова. Пророчества трех ведьм так и могли бы остаться несбывшимися, если бы самая главная «ведьма» леди Макбет не протолкнула сюжет далее.
Так чего не хватало чете Макбет для счастья? Громкие победы и титул Кавдорского тана, дружба, почет и уважение – всё было в их жизни. А чего не хватает людям для счастья в наши времена, когда они пускаются во все тяжкие? Переодень Макбета из черного одеяния в малиновый пиджак и замени меч на огнестрельное оружие – и вот готов сюжет для современных криминальных новостей. В вышеупомянутых «Звездных войнах» центр сюжета тоже крутится вокруг власти и денег, но уже при звездолетах и световых мечах. Власть и деньги... А зачем? Два обеда за один раз все равно не съешь и в трех замках одновременно жить не сможешь, но ради этих излишеств как предавали во все времени, так и предают, лгут и убивают.
Если посмотреть на историю постановок «Макбета» в мире, где действие разворачивалось то в африканской деревне, то в средневековой Японии, или обозреть доступные в медиахранилищах стоп-кадры телевизионных фильмов, то можно увидеть, что режиссёры и художники старались приблизить визуальный ряд к временам оригинального художественного произведения. Король в короне, рыцари с мечами... – скучные заезженные образы знакомого сюжета. Костюмы же наших героев – вневременные и внепространственные. Какая бы эпоха ни мелькала на фоне, к какому бы этносу ни относился человек, всяк, кто имеет ноги, руки и голову, может быть так одет. Так одеваются сейчас и будут одеваться в будущем, мелькая тенями быстротечной жизни на фоне смены исторических эпох вечности. «Макбет» по-нижегородски – это отличная футуристическая постановка средневековой мистики со сценарием на все времена, или «Звездные войны» по сюжету У. Шекспира. Смело и таинственно!
Антон Седов
