(Нижегородский театр драмы, «Павел I», режиссёр Елена Невежина)

«В России нет значительного человека, кроме того, с кем я разговариваю, и лишь на то время, пока я с ним разговариваю».

Как оказалось, за два театральных акта можно прожить не только 46 лет жизни Павла I и начать понимать причинно-следственные связи между его воспитанием и происходившими в Российской Империи событиями, но и стать соучастником дворцового переворота. В зависимости от расположения зрительского места в зале, можно в оцепенении смотреть спектакль издалека, почувствовав себя случайным прохожим около Михайловского замка; быть в круге заговорщиков (места в середине зала) или даже являться непосредственным исполнителем замысла цареубийц (на первых рядах). Три раза я был на постановке и каждый раз – в новой роли. С чего начать?

Принять решение о глубине погружения так же сложно, как и оценить личность императора Павла I, которую нельзя рассматривать в отрыве от страны и происходящих в ней процессов. Не может империя находиться в статичном состоянии, она должна двигаться, расширяться. И топливом для этого движения являются подданные, чьи жизни тысячами сгорают без суда и следа в полыхающей топке. Первым императором в России был Петр I, чей образ вместе с восторженными упоминаниями в тексте сценария мы видим на сцене. Он начинал растапливать горнило истории мелкими щепочками – душами бесправных крепостных. Через 100 лет для движения империи Павлу I потребовались поленья крупнее – с дворянства были сняты некоторые привилегии (например, введены телесные наказания за проступки). А проступков за ним, размякшим за время правления Екатерины II, находилось все больше и больше. С исторической точки зрения на месте Павла I мог оказаться любой другой правитель: Карл II, Людовик III 3 или Джон IV(здесь я намеренно беру распространенное имя из совершенно другой по культуре и построению империи). Возьми любого, но результат будет такой же. И словно подчеркивает эту полную обреченности мысль неоднократно звучащая со сцены реплика «девятнадесятый век».

Но на конкретный виток развития страны наложились еще и личностные особенности Павла I. Вместе с ним на сцене зримо присутствуют призраки его прошлого – пережитый психотравмирующий опыт, от которого он не просто бежал, а искоренял самыми жесткими и жестокими методами.

С первого ряда мест в зале Павел I производит впечатление бьющегося в апоплексическом припадке безумного. Его резкие команды для двигающихся при рекогносцировке войск, свист прутьев и шпицрутенов при наказании нерадивых и мертвые бездыханные тела на повозках производят сильное впечатление. При повседневном разговоре люди обычно находятся недалеко друг от друга, поддерживают зрительный контакт и используют подходящие невербальные средства коммуникации. Герой Павла I обращается к зрителю со словами «государи кровь должны проливать за подданных», но его взгляд, жесты и мимика транслируют иные смыслы. Так можно пережить потрясающе страшный, но безопасный опыт общения с безумным императором. Что чувствовали в те времена живые подданные перед живым же Павлом I можно оценить по тому, как заговорщики поквитались с ним. Потребовались живописцы для приведения в порядок его тела после убийства с целью сокрытия явных следов насилия.

Центральные места зала, в целом, более сбалансированы в эмоциональном плане. Да, первая часть спектакля – это непрерывное ожидание финала, когда тиран заслуженно должен быть повержен, а жизни подданных должны быть спасены. Но после антракта перед нами раскрывается совершенно иная сторона личности Павла I. Мы уже знаем о завязавшемся заговоре и о хитро перекрученных графом Паленом фактах для его воплощения. Но монолог при фаворитке Анне переносит нас в детство и юность императора и является как бы оправдательным приговором всех его выходок. Насколько истинна была жажда скорейшей расправы над безумным императором в первой части, настолько же реально пробуждается чувство сочувствия к нему во второй. Сравним ли ежедневный круглосуточный груз ответственности за громадную страну с тем, что испытывает средний человек на своем рабочем месте по будним дням с 8 до 17 часов?

Был ли император безумным – очень спорный вопрос для сидящего на балконе зрителя. Издалека лоскутное одеяло безрассудных буйств Павла I сливается в целостную картину «люблю человечество, сердце бьется для вас». Кого-то возвысили, кого-то насмерть запороли палками, кто-то плетёт интриги, а кто-то честен и искренен в любых своих мыслях и чувствах – во все времена такое было, есть и будет. Чему удивляться? Издалека даже самое пестрое пятно на фоне мертвенно бледных декораций, которые словно застыли от ужаса тех лет, – красная мантия Великого магистра Мальтийского ордена – смотрится небольшим частным увлечением императора. Прусские порядки в армии, Мальтийский орден… Казалось бы, и веру православную надо было заменить на веру католическую. Однако подход к императору с этим вопросом остался безрезультатным, что свидетельствует об избирательности выбора средств для строительства империи. Только издалека, с балкона, связку этих эпизодов можно оценить как стратегические шаги крепкого государственника Павла I. Вблизи же они похожи на разрозненные события, происходившие со случайно оказавшимся на троне безумцем. Большое, однако, видится на расстоянии.

Павел I слишком сильно в строительстве империи нажал на дворянство и стал жертвой заговора своего самого близкого круга. Колесо истории со времен Петра I сделало полный оборот – и теперь снова «всё будет, как при бабушке [Екатерине II]».

А что же, кроме Павла I, в спектакле и посмотреть больше не на кого?! А граф Пален, который управился не только со старым императором, но и посадил на трон нового. И неизвестно, что было сложнее – избавиться от прежнего или заставить стать императором Александра I, который мечтал то ли о республике в духе Ж.-Ж. Руссо, то ли вовсе об отречении от престола. Сюжетных линий в спектакле достаточно, но без основной трагической – судьбы Павла I – за давностью веков о них никто бы и не вспомнил. Именно это большое событие подсвечивает всё, что одномоментно происходило в те времена. Павел I – большой человек для большой страны.

Антон Седов