Пресса

Тем, кто ждет от комедии «Мнимый больной» гомерического хохота, наверное, будет скучновато на спектакле Нижегородского академического театра драмы. Столичный постановщик Карен Нерсисян еще накануне премьеры говорил о своем стремлении пользоваться трагикомическими красками в интерпретации знаменитой последней пьесы Мольера. Теперь можно судить, насколько такой прием органичен для этой драматургии.

Гениальный французский насмешник вряд ли заботился о горячем сочувствии своему герою господину Аргану. Физически абсолютно здоровый дядька, одержимый пристрастием к клистирам и прочим радикальным способам спасения от хворей, в XVIII веке наверняка был фигурой исключительно потешной. Но мы уже просвещены Фрейдом по поводу тяжких комплексов и каждодневно видим: мир населен невротиками. Так что теперь «пунктики» мнимого больного уже не кажутся только забавными. Это и стало, мне кажется, главным ключом к современному прочтению старинной комедии.

Господин Арган из объекта веселых острот превратился в субъекта иронической драмы. Его история, в чем-то трогательная, в чем-то – смешная, получается уже несколько о другом. Об одиночестве, о болезненных страхах перед проблемами жизни, о наивной вере в панацею от неприятных реалий – эдакий эликсир счастья из аптекарской бутылочки. Не правда ли, знакомо, актуально. И все это заложено в исполнении Сергея Блохина. Думаю, г-н Арган – одна из ярких его актерских работ последнего времени. В ней удается сотворить сложный коктейль, компоненты которого – от издевки до лирического сопереживания – оказались точно сбалансированы. Это придает классическому образу новое содержательное «послевкусие».

И счастье, и несчастье мнимого больного в том, что он сам обманываться рад. В такой утехе самообольщения пребывает до финала. В то время как дочь Аргана вкушает, наконец, восторг соединения с возлюбленным, папаша не менее удовлетворенно обнимается с аппаратом для промывки кишечника. Он тоже переживает апофеоз исполнения желаний. Ведь его произвели в доктора стараниями (о которых герой, конечно, не догадывается) ловкой служанки Туанетты. Теперь сам себе и больной, и врач. Ну, разве не счастье? Наша улыбка по поводу осуществления подобной «мечты» приправлена толикой сочувственной грусти. И это совсем неплохо.

«Операция» по усложнению зрительского отношения к заглавному персонажу создателям спектакля в целом удалась. Но других-то действующих лиц они почему-то, напротив, упрощают. Будто те попали сюда из другой «оперы» - площадного представления комедии дель арте. Они прямолинейны, подчеркнуто топорны, лишены психологических нюансов. Такова Туанетта (Вероника Блохина) с ее однотонной грубоватой интонацией. Такова жена Аргана (Юлия Муранова), сочувствие мужу у которой притворно сверх всякой меры. Таков Тома Диафуарус (Иван Бычков), сынок лекаря-шарлатана, с фарсовыми жестами марионетки. Да почти все окружение главного героя - персонажи с совершенно иным, чем у него, качеством смешного и стилистически оказываются инородными. Особенно обидно за молодых артистов Артема Прохорова (Клеант) и Марию Мельникову (Анжелика). Эту влюбленную пару положительных героев постановщик вовсе оставил без интересного сценического решения - бледными, ходульными.

Первое действие оставляет впечатление вялого, затянутого, и только во второй половине спектакля представление набирает энергию. Возможно, таков результат не очень богатого опыта К. Нерсисяна как постановщика именно комедии? У нас в театре он показал себя скорее в качестве лирика, выпустив премьеры по сказке «Мурли» и «Последний поединок Ивана Бунина».

Внутреннее сопротивление у меня вызвала сценография московского художника Виктора Шилькрота – мрачная, тяжеловесная, механистичная. Да, мы попадаем в дом хронического пациента, но пьеса-то принадлежит перу Мольера, и, значит, искрометность, лучезарность, французская легкость – ее неотъемлемые стилевые приметы. Их явно не хватает не только оформлению. Словно приболел и сам спектакль, хоть поставлен по веселой пьесе о человеке, которого ловко обманули, поскольку он обманываться рад.

Ирина Мухина