К Аркадию Аверченко у меня отношение особое. Первая его книга, которая попала мне в руки, была «Шутка мецената» 1990 года издания. От нее я была в полном восторге, бесконечно рисовала веселую богемную компанию друзей и замучила всех вокруг цитатами. Поэтому, когда в ларьке на площади Минина увидела совершенно кошмарную книжку с лицами-яйцами на мягкой коричневой обложке, то купила ее не задумываясь.
В ней бонусом шла еще одна повесть Аверченко – «Подходцев и двое других». Я смеялась в голос, когда читала ее в первый раз. Да, собственно, и во второй, и в третий, и в двадцать пятый. Повесть не надоедала. Я представляла себя и своих подруг в ролях этих прекрасных саркастичных парней (не видите никакого гендерного противоречия? Вот и я не видела) и думала: клевый вышел бы фильм. Фильм так и не вышел.
Но одновременно со мной, 25 лет назад, в том же самом ларьке эту книгу купил актер Нижегородского академического театра драмы Анатолий Фирстов. Купил и, по собственному признанию, влюбился в нее. Тут же сделал инсценировку, сам не понимает теперь как: только что родился младший сын, спектаклей в театре было больше, чем дней в месяце.
Тогда, в начале 90-х, Анатолий Петрович писал постановку на одно актерское трио: Юрий Аксентий, Владимир Фоков и он сам. Фирстов хотел сыграть Громова. Но не получилось.
Зато теперь, в год столетнего юбилея написания книги, все звезды неожиданно сошлись. «В театр пришел молодой артист, в котором я увидел Подходцева, – рассказывает Анатолий Петрович. – Тут же взял инсценировку, перечитал, кое-что поправил и отдал директору театра Борису Петровичу Кайнову. И он сказал: “Ставь!” Вот так все и сложилось…»
Впервые опубликованная в 1917 году накануне всем известных событий, повесть «Подходцев и двое других» абсолютно аполитична, полна искрящейся радости, ни словом, ни намеком не упоминает никаких войн и революций. Такое ощущение, что Аверченко, кожей чувствуя страшные перемены, пытался отвлечься сам и развлечь друзей и читателей, когда писал про трех приятелей и их приключения.
Это история о людях, которые живут так, как они хотят жить, и дружат так, как они понимают и чувствуют. Трех молодых людей судьба сводит странными путями, но, раз сойдясь, они понимают, что будто созданы друг для друга. Подходцев, Громов и Клинков однажды находят приют в невеликой квартирке Подходцева и начинают вместе заботиться о том, чтобы добыть пропитание и пропивание, не утруждая себя чрезмерными стараниями. «Что делать? Где выход? Впереди зияющая бездна нищеты, сзади – разгул, пороки и кутежи, расстроившие мое здоровье… Я хотел бы и дальше расстраивать свое здоровье кутежами», – признается Подходцев во время нередкого у приятелей безденежья.
Главный художник театра Борис Шлямин виртуозно театрализовал эту сценическую историю. В центре, разумеется, квартира Подходцева, где и творятся основные безобразия, веселые и не очень. Остальная часть сцены путем нехитрых, но идеально читаемых зрителем манипуляций превращается то в мостовую, то в ресторан, то в бальную залу, то в квартиру подлеца Харченко, и все это без уже давно набивших оскомину авангардных приемов, сдержанно и в духе времени, правда, скорее, двадцатых годов, чем Серебряного века, о котором писал ностальгирующий Аверченко. То же, кстати, касается и костюмов, которые красочны и разнообразны, но это точно нэп: перья, шляпки клош, заниженная талия и бахрома по подолу до колена вместо длинных расклешенных юбок и строгих блузок начала века.
Главная троица не совпала с моим личным видением героев, но в контексте спектакля смотрелась вполне симпатично. Рафинированный Андрей Соцков, провозглашающий себя рубахой-парнем, вызывал некоторое удивление, но зато Валентин Ометов, играющий Громова простаком вместо застенчивого интеллектуала, был вполне органичен, а Евгений Зерин в роли ловеласа Клинкова и вовсе настолько прекрасен, что быстро забываешь о высоком статном брюнете, описанном Аверченко.
В спектакле задействованы практически все молодые актеры театра – 17 человек. Из второстепенных персонажей особенно чудесна, на мой взгляд, была Евдокия Антоновна в исполнении Алены Глазыриной. Она, пожалуй, единственная, кто полностью совпал с образом, который я навоображала себе, читая книгу: потерявшая надежду старая дева, она по-настоящему влюбляется в своего спасителя Громова и страшно боится его теперь отпускать, потому что сама не понимает, отчего он с ней, и умирает от страха при одной мысли о его уходе. Блестяще сыгранная роль, просто душа радуется.
А вот музыка, вернее, песни, исполняемые время от времени героями, не зашли совсем. Несмотря на то что написаны они на стихи Саши Черного и Ивана Бунина, показалось, что реальные песни и романсы начала века звучали бы в контексте спектакля органичнее. Зато мизансцены, сопровождающие пение, да и вообще практически все, были изумительны, хотелось сказать: «Замрите, не двигайтесь, вы прекрасны». Впрочем, в ключевых моментах актеры так и делали, каждый эпизод заканчивается красивой немой сценой, такая милая точка, мини-занавес. Замечательная работа режиссера в тандеме с режиссером по пластике Ольгой Федорченко.
Вообще работа сценариста и режиссера Анатолия Фирстова, на мой взгляд, заслуживает всяческих похвал и отдельных театральных наград, непременно. В каждой сцене чувствуется любовь и ожидание. Не зря это «дитя» вынашивалось 25 лет.
«Повесть сидела во мне. Конечно, я не думал о ней ежедневно. Но то музыку услышу, которая точно ложится на тему, то мне подарят еще одну книгу рассказов Аркадия Аверченко, только что изданную… То ситуация в моей жизни возникнет такая, которая отсылает меня именно к этой истории… И мыслями я постоянно возвращался к этой повести, – делится режиссер-постановщик и сценарист спектакля, – Если бы все люди так жили, то у нас не было бы… бардака, войн, гадостей, интриг и всего остального, а царила бы прекрасная атмосфера юмора, доброго розыгрыша, дружбы и добра...»
И пусть эта атмосфера царит пока лишь на одном отдельно взятом спектакле, только из-за нее стоит сходить и посмотреть его. Уж поверьте.
Анна Бугрова
