23.12.2016.

Анастасия Дудоладова: "Провинциальный анекдот", ноябрь 2016

Пьеса А. Н. Островского «Волки и овцы» нередко выбирается театром для бенефиса опытной и сильной актрисы старшего поколения. Так случилось и в нижегородском театре драмы, который отметил премьерой спектакля «Волки и овцы» 55-летие служения на сцене и юбилей народной артистки России Маргариты Порфирьевны Алашеевой.
 
Но режиссер Алла Решетникова не стала акцентировать внимание зрителя только на фигуре Меропии Мурзавецкой, как это могло бы быть, а взглянула на пьесу широко. В результате родился смешной, немного ироничный спектакль о событиях одного деревенского лета, со скоростью проезжающего мимо паровоза изменивших жизнь героев, да и всего уездного городка. Художник Борис Шлямин создал на сцене пасторальную картинку «а ля рюс» с желтыми каменными воротами, «античными» вазонами и дощатыми заборами, пышноцветьем и бездорожьем, апофеозом которой становится бесполезный фонтан. В этой сценографии легко возникает атмосфера то послеполуденной лени, то тихого теплого вечера с доносящимися издалека пьяными песнями, то скучного дождливого дня, то холодного осеннего вечера, непременно становящегося финалом пышущего жизнью и любовью русского лета.
 
Зрителю, не знакомому с сюжетом пьесы, будет интересно следить за всеми его поворотами, гадая, кто кому «волк», кому «овечка», и кто кого в итоге «съест». Зритель, видевший «на театре» многое, с удовольствием будет следить за игрой актеров, создающих характеры живые, полнокровные, обаятельные и легко узнаваемые. Можно сказать, что именно актерские работы делают этот спектакль привлекательным. Добродушный Лыняев Алексея Хореняка – не просто любитель вкусной еды и послеобеденного сна, это человек умный и деликатный. Но именно благородство и великодушие делают его уязвимым для хищников. Вообще режиссер установила в спектакле жесткий критерий для «волков». Провинциальные представители этого вида все-таки обладают совестью и нравственными понятиями, замаливая свои грехи, оправдываясь нуждой, сиротством, душевной слабостью. Суровая, скупая на чувства Мурзавецкая (Маргарита Алашеева) может вдруг искренне вскрикнуть: «Окаянная я, окаянная!». Ею овладевает страх не столько перед наказанием судебным, тут у нее найдется масса оправданий, сколько осознание божьего суда. Кудрявый пустоголовый пьяница Аполлон (Валентин Ометов) вместо осуществления полузаконных теткиных интриг способен только безвозвратно занять денег. Приказчик Чугунов (Анатолий Фирстов), постоянно что-то жующий и скромно мечтающий наворовать на покупку пустоши, идет на подлог, чтобы вырваться из полного разорения и бедности. Милой и по-женски недалекой Купавиной (Мария Мельникова) хватает моральных сил на то, чтобы, хоть и негромко, топнуть ножкой, отстаивая свое право на любовь. Столичные же герои совести лишены совсем. Беркутов (Сергей Кабайло), приехавший с расчетом выгодно жениться на прелестной вдовушке-соседке, идет к своей цели быстро, без сантиментов, самым коротким и жестким путем. И он даже не пытается сделать «приличное лицо», когда, получив желаемое, просто валится на стол от хохота. Ни малейших угрызений не испытывает и Глафира (Наталья Кузнецова), с веселым и громким смехом попивающая чужое шампанское и ловко поймавшая в свои сети богатого и доброго мужа. Трепетные крылья Амура им давно заменил паровозный двигатель прогресса и рациональности, и под мелодию «Попутной песни» Глинки они увозят свою добычу в столицы.
 
Что ж остается жителям городка-полустанка, всем этим осиротевшим тетушкам и дядюшкам с их пирогами, чаем, полевыми букетами и долгами? «А я вас поминать буду», – повторяет вслед уезжающим Мурзавецкая. В слова своей героини актриса Маргарита Алашеева вкладывает и раскаяние, и удивление, и потрясение, и мольбу о прощении тех, кого угрызения совести вряд ли когда-нибудь настигнут.
 
Анастасия Дудоладова
Фото: Георгий Ахадов
 
№4/2016