27.05.2016.

Оксана ЗЕМСКАЯ: "Анатолий ФИРСТОВ: 104 роли о любви", 27.05.2016

Популярный нижегородский актер театра драмы им. М. Горького Анатолий Фирстов на днях отметил 65-летие. Незадолго до юбилея мы встретились с артистом и поговорили о ролях, семейных традициях и о том, какую музыку он предпочитает слушать.
Все состоялось благодаря родителям
— Анатолий Петрович, вы ведь приехали в Нижний Новгород из Нижнего Тагила…
— Да (смеется). Можно сказать, что я приехал из Нижнего в Нижний, и у меня такой маленький обычай — жить в Нижнем.
— Вы уже не раз рассказывали, что приехали поступать в Горьковское театральное училище, потому что там хорошая школа. А как получилось, что вы захотели стать актером?
— У меня мама — человек несостоявшийся творческий, она и пела, и танцевала. Папа всю жизнь мечтал быть художником, он неплохо рисовал. Но помешала война. И раскулачивание. Родители папы родом из Починок. За то, что они имели две лошади и две коровы, их сослали на Урал. Потом отца забрали в армию, и все для него было потеряно. Хотя потом он даже расписывал стены. Я думаю, что благодаря родителям все и состоялось. И еще мне помогла Дина Ивановна Мартынова-Никольская, которая вела драмкружок во Дворце пионеров в Нижнем Тагиле. До сих пор помню ее уроки. Потом после школы я год проработал в Нижне-Тагильском театре драмы. Сначала монтировщиком сцены, потом уже и актером. И уехал поступать в театральное училище.
— С тех пор вы сыграли множество ролей. Есть среди них особо любимые?
— У меня сто четыре роли. Так что не жалуюсь. Хотя всякие были времена. Но самые любимые выбрать трудно. Запомнились Первый гвардеец в “Сирано де Бержераке”, Малахов в “Остановите Малахова!”, Бальзаминов… Но по большому счету все пошло уже после 50-ти: тут и “Дядя Ваня”, и “Зойкина квартира”, и “Вишневый сад”…
— Да, ваш Войницкий в “Дяде Ване” совершенно удивителен. Как вы нашли этот образ? Это режиссерская задумка или ваше прочтение персонажа?
— Конечно, больше режиссерская. Я никогда не думал, что буду играть Войницкого. Когда прочитал пьесу, удивился: “Ну, как играть такого персонажа? Он постоянно плачет, постоянно ноет!”. Но с первой же репетиции режиссер Валерий Саркисов знал, что делать. И сказал, что можно привносить в образ свое. Я там, кстати, немало напридумывал. Он мне говорил: “Ну, это же шут гороховый, а кто лучше сыграет шута?”
— Кстати, одно время вы действительно, на мой взгляд, на сцене больше “играли шута”, и уже потом стали появляться роли, полные драматизма…
— Я по жизни человек легкий, с одной стороны, а с другой — непростой. А тогда я, видимо, до той степени был несерьезен, что мне даже в партию ни разу не предложили вступить! И слава Богу. Тогда и в каких-то характеристиках писали: актер комический и яркий. Но первые мои роли были все же драматическими. Я ведь хотел переходить в ТЮЗ к Наравцевичу. Тогда главный режиссер театра драмы Меньшенин сделал ход конем и предложил мне такие роли, в том числе и Малахова, и Петеньку в “Иудушке Головлеве”, что отказаться у меня не хватило сил. И когда я пришел к Наравцевичу, он все понял и сказал: “Да, от таких ролей не отказываются!” Но мне нравится и интересно играть все.
— Говорят, несколько раз вы даже сами предлагали режиссерам взять вас на роли?
— В театре есть такое понятие — актерская заявка. Мне очень хотелось сыграть Захарию Муарон в “Кабале святош”. Прочитал пьесу и понял, что это мое. Пришел к режиссеру — а текст я уже знал наизусть и посещал все репетиции. Вторая роль — чиновник в “Настасье Филипповне”. Очень яркая личность. Там есть своя философия. Я никогда не пытаюсь очернить своих персонажей, но и не стремлюсь “заплюсовать” их.
Остались молодыми
— Это правда, что в театре вас называют модником?
— Если я покупаю вещь, то она должна быть качественной и броской. Наверное, это тоже от родителей. Когда мой папа добрался до 70-х годов, он начал одевать себя модно, ведь тогда уже можно было достать хорошие импортные вещи. В театре есть такое поверье — если Фирстов пришел на следующий день в том же самом, что и вчера, то дома он не ночевал (улыбается). Я — шмоточник и не скрываю этого. У нас с другом в Нижнем Тагиле еще в юности было соперничество. Мы оба были беспросветные хулиганы, и если ему покупали болоньевый плащ, то он приходил в нем сначала не куда-то, а ко мне домой. Моя мама смотрела, и через неделю у меня появлялся такой же плащ. А если мне шили костюм, то я приходил и мерил его перед другом и его мамой. Мы, кстати, и сейчас встречаемся, вот недавно он приезжал ко мне в Нижний Новгород, и мы четыре дня хорошо покуролесили. Но если мы и в наши годы остались модниками — значит, мы молодые.
— Наверняка ваши дети и внуки люди тоже творческие. Хотели бы вы, чтобы они продолжили ваш путь?
— Старшему внуку 13 лет, и он уже пишет сценарии. Мой старший сын Саша закончил иняз, но прошел кастинг на утреннюю передачу ННТВ, так и не поработав по специальности. Сейчас он выпускающий редактор на радио. А младший работает в Дзержинском кукольном театре.
— Чем вы занимаетесь вне театра? Смотрите ли, например, хоккей или конкурс “Евровидение”?
— За хоккеем я слежу издалека. Меня больше интересует турнирная таблица. Иногда с друзьями собираемся посмотреть матчи или с сыном ходим в пивбар, но я еще тот болельщик (улыбается). А вот музыкальные конкурсы раньше не пропускал. Смотрел “Сан-Ремо”, Сопот. Но сейчас туда уже не заглядываю. Там показывают шоу, а не песни. У меня есть своя фонотека, слушаю поп-рок, Стинга, Джо Кокера. Все, что мелодично и ритмично — это мое.
Оксана ЗЕМСКАЯ