14.11.2015.

Александр АСЕЕВСКИЙ: "Приключения тбилисца в России", 11.11.2015

У него было и есть два города на белом свете: Тбилиси, в котором он прожил первые свои 17 лет, и Горький-Нижний, в котором подзадержался на всю оставшуюся жизнь. Хотя сказать так — это мало что сказать.

Вселенная Тбилиси

Улочки старого Тбилиси, дома с длинными балкончиками, разноголосица говоров, какие-то волшебные песнопения, старенькие армянские дедушки, играющие на дудуке на похоронах и свадьбах (дудук без слез не может слышать и до сих пор). Возраст подходил, в школу надо было идти, а здесь стали возвращаться из армии те, кто прошел войну и фронт, — люди с какой-то ясной благородностью души (детская психика это чувствовала особенно). Пришел и отец — человек, прекрасно владевший немецким, он о местах своей воинской службы не распространялся.

Бабушка (вы будете улыбаться, но это так) происходила из княжеского рода, и маленького Геру даже возили осматривать «нашу бывшую землю».

В тбилисских кинотеатрах крутили трофейные фильмы. И школьник Демуров, выучивший наизусть любой жест какой-нибудь Дины Дурбин и мечтавший о шляпе точь-в-точь как у Жана Габена в «Набережной туманов», дневал и ночевал на этих сеансах.

Еще Тбилиси — это город родственников. Один из дядюшек служил заместителем директора русского ТЮЗа, опекал молодого режиссера Г. А. Товстоногова и познакомил-подружил маленького Геру с настоящим сказочным актером дядей Женей Лебедевым.

 

Еще в городе было много музыки. Вдруг стали популярными джазовые оркестры, и Гера какими-то правдами и неправдами раздобыл трубу и отправился наниматься в самый знаменитый тбилисский оркестр. Не приняли, очевидно, по малолетству.

Правда, это не очень огорчило. Потому что сначала была секция бокса, а затем (по совету тренера) и секция штанги. Последнее — чтобы не ударить в грязь лицом, вернее мышцами, перед соседской девочкой, которую Гера провожал каждый день и вечер и которой по ночам писал стихи, для скорости переписывая, как бы от себя самого, любимого папиного поэта Лермонтова. Это производило впечатление на девочку.

Вселенная театра

Благодаря ряду всевозможных событий юности Демуров оказался в Ереване на киностудии «Арменфильм» и снялся в двухсерийном фильме в роли молодого Мартироса Сарьяна. По всему Тбилиси были развешаны плакаты с анонсами кинопремьеры, и на них фигурировал молодой тбилисец.

Здесь и «накрыла» его настоящая волна приобщения к актерской профессии. Русский драматический театр им. А. С. Грибоедова в Тбилиси был одним из самых сильных провинциальных театров страны. Сначала студиец, а затем актер вспомогательного состава Г. С. Демуров жадно присматривался к театральному окружению.

Еще в Ереване юноша наблюдал известных актеров того времени, владевших секретами, уже уходящими из театрального обихода. В Тбилиси все его симпатии были связаны с актерами, способными к внутреннему самообнажению, например с Павлом Луспекаевым.

В юности все меняется быстро. Так однажды Георгий оказался в Горьком. Он побродил вокруг Московского вокзала, и город ему страшно не понравился… И кто-то в те дни неожиданно сказал, что Слава Метревели, который был в Тбилиси кумиром каждого мальчишки, играет за футбольный клуб Дзержинска. «Нет, ну если уж сам Слава Метревели…» Студент театрального училища Демуров был замечен еще на втором курсе и вскоре уже числился артистом Горьковского театра драмы.

Он складывался как артист в другой, чем существовавшая в городе на Волге, театральной культуре. Он любил открытый звук, посылаемый в зал, а у нас как раз росла и ширилась мода на так называемый шептальный реализм, на обостренную естественность речи на сцене. Он рвался к ролям, где верховодил бы темперамент, а режиссеры видели его в череде характерных небольших эпизодов, и хорошо бы решенных в комической стихии. (Покойный режиссер и актер Семен Лерман говорил о нем: «Наш Луи де Фюнес».)

Демурову не раз поступали предложения из столичных театров. Главреж Ленинградского театра им. Комиссаржевской Рубен Семенович Агамирзян даже водил молодого артиста на квартиру, где тот мог поселиться в случае переезда в Ленинград. Но в конце концов он всегда выбирал драму в Горьком-Нижнем. Может быть, чувствовал (или желал того), что час торжества его наступит именно здесь.

Вселенная ролей

Что и случилось уже в 70-х, когда артист открыл тетрадку с пьесой «…Забыть Герострата!» Гр. Горина. Демуров-Герострат просто нес мир накаленных чувств и бурных страстей. Он не создавал образ, а просто выпевал его, как мелодию, из музыкального инструмента.

Герострат — одна из самых замечательных и знаменитых ролей Горьковского — Нижегородского театра. Она расположилась рядом с Ричардом III — В. Самойловым и некоторыми работами разных актеров из постановок «На дне».

Потом было много всего. Более 120 ролей сыграно в театре. Несколько телевизионных удач и главная роль в телеспектакле по чудной повести «Ожерелье для моей Серминаз». Несколько работ с Виктюком (в том числе Сталин и Воланд).

Вселенная ответственности

В начале века театр драмы лежал, что называется, на дне. Одна критикесса даже выразилась так, что Нижний не значится на театральной карте России.

Художественное руководство театром Георгий Демуров принял в очень сложные годы, да еще при явном сопротивлении сложившейся к этому времени театральной элиты города. Неминуемого его провала ждали с усердием, а новый худрук стал собирать профессиональных и мастеровитых режиссеров.

Идея «театр — гостиный двор» для режиссеров не очень-то нравилась провинциальным театральным управленцам. Но худрук понял, что ничего лучшего в наши времена возникнуть в провинции не может. За девять лет десятка полтора режиссеров поучаствовало в формировании репертуара театра. И именно это вернуло ему интерес публики и серьезный авторитет в театральных кругах.

В театре назревала смена поколений. Поэтому худрук стал следить за актерскими нагрузками. Дело доходило до скандалов. Открою один небольшой секрет. Постановщик «На всякого мудреца…» после пары репетиций сказал, что разрывает контракт с театром и репетиции прекращает. Причина: актер В. Ометов не соответствует характеру Глумова. Вот уж где разошелся худрук… А у В. Ометова, сегодня одного из ведущих артистов, роль Глумова оказалась поворотной в судьбе. И не только у него — добрая дюжина актерских имен выделилась и засверкала на подмостках драмы…

И, наконец, репертуарную политику театра Г. С. Демуров провел виртуозно, совмещая коммерческий успех с постановками, как говорилось тогда, спектаклей с человеческим лицом.

Вселенная жизни

Театр драмы был на подъеме, когда службу худрука Демуров вдруг оставил. У бывшего тбилисца, а ныне волжанина, как у героев русской сказки, было три пути.

По одному, памятуя справедливое наблюдение А. П. Чехова: «На свете нет ничего страшнее, чем провинциальная знаменитость», — медленно и неуклонно скатываться к категории провинциального маэстро. Это страшное дело, именно такие люди довели в свое время театр драмы до ручки.

По другому пути — появились новые вызовы времени, нужно было заново собирать свою команду и довольно жестко и агрессивно продолжать дело. Но недаром когда-то давным-давно тренер по боксу посоветовал юноше Демурову боксом не заниматься: «Нет у тебя агрессивности, не умеешь по-спортивному избить противника».

И оставалась только третья, последняя дорога. В некотором смысле эта дорога из театра в дом после каждого сыгранного спектакля. В кармане куртки пакетик с пирожком и косточкой для знакомой бездомной собаки. В голове еще вертятся только что сыгранные сцены. Еще, как ветерок, просыпается беспокойство о доме, семье, страхи, надежды, печали… Вот если бы получить роль…

«Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать».

 

Александр АСЕЕВСКИЙ

Фото: Елена ВАЛОВА